Психологическое время — отражение в психике человека системы временных отношений между событиями его жизненного пути. Психологическое время включает: осознание возраста, возрастных этапов, представления о вероятной продолжительности жизни, о смерти и бессмертии, об исторической связи собственной жизни с жизнью предшествующих и последующих поколений семьи, общества, человечества в целом. Большой материал для исследования психологического времени содержится в художественной литературе.
Рассказы А. Кима уникальны. И каждый из них справедливо может пополнить “золотую коллекцию” XX века. Все они чем-то похожи, у каждого есть свои особенности. Несколько лет объединяют их, делая монолитным произведением писателя середины XX века — Анатолия Кима.
Во-первых, место действия. Сахалин. Этот остров, лежащий в самом сердце Дальнего Востока, определяет ситуацию, в которую попадает герой каждой истории. “Много корейцев, вывезенных еще японцами из Кореи”. А также китайцы и другие восточные народы. Вместе с собой они принесли на остров свои культурные традиции, которые со временем перемешались и укоренились на Сахалине.
Во-вторых, сам описываемый герой. То есть на самом деле героев обычно два: один размышляет, другой действует... или действовал очень давно. В своих рассказах Ким описывает самых обыкновенных людей. Некоторые живут в деревнях, некоторые — в небольших городах. Все они — “одни из многих”.
И наконец, в-третьих, уникален сам жанр, который создает автор. Мне бы хотелось рассмотреть рассказ “Звено нежности” как наиболее характерный для А. Кима. Нетрудно заметить, что этот рассказ состоит как бы из двух историй: одна — предание, другая — размышления, на которые это предание натолкнуло автора.
Предание — типичный фольклорный жанр, в японской художественной литературе представленный так же ярко, как и в остальных странах. Н. И.
..”. И внешне важное соединяется и смешивается с внутренне значительным... “А. Ким как бы материализовал это определение. В его рассказах “внешне важное” в форме предания смешивается с “внутренне значительным” — размышлениями автора.
Рассказы А. Кима похожи не сюжетом, а самой поставленной проблемой. Главное, что есть у человека, — это его прошлое и его память. Каждый нормальный правильный человек должен иметь потребность в воспоминаниях. Ярче всего это выразилось в рассказе “Двенадцатый”. “Пройдет много времени, и вдали от этого острова я вспомню всех, кого знал, и в каждом узнаю своего брата по Сахалину, ищущего счастья за синей каймой мира”.
Перейдем к основному предмету нашего обсуждения — рассказу “Звено нежности”. В его основе лежит семейное предание. Выросший мальчик рассказывает о своем далеком детстве. Он вспоминает о той светлой поре, когда он мог еще проводить целые дни, гоняя соломинкой ежа и думая о своем. Это предание о прабабушке автора, которая прожила в их доме всего одно лето. Однако она оставила в душе мальчика больше воспоминаний, чем “взрослые”, которые “бывали днями на работе”, и “огромные дядьки, и толстые тетки, и седые колхозные старухи”, которые тетки, и седые колхозные старухи”, которые появлялись в их доме. Никто из них не оставил в душе ребенка такого следа, как прабабушка, которая “свои последние двадцать лет не снимала белой траурной одежды”. Возможно, это потому, что старуха была не похожа на всех остальных и всем удивляла шестилетнего мальчика, единственным другом которого был подобранный им на улице ежонок. И ему запомнились “снежное сияние чистой одежды” и всегда одинаково вздернутые “скорбные брови”. Мальчика поражала и пугала сама история жизни старухи. “Речь шла о смертях мужа и сына, случившихся в один год”. Тогда в дом был приведен гадальщик, и он рассказал хозяевам, что “над домом летает невидимый разгневанный дух”.
“Старухе, тогда уже шестидесятилетней, ничего не оставалось делать, как самой спасать семью”. И ей это удалось. “Затем старуха вернулась домой —- и вот уже сидела, лет тридцать спустя, в дальней комнате нашего деревенского дома, где-то в Казахстане, куда переселилась в тридцатые годы вся наша семья”. И можно себе представить изумление мальчика, когда эта чужая и непонятная старуха вдруг вышла из своей комнаты и стала играть с ежонком. “Мне было шесть лет, я ничуть не удивлялся, что белая старуха, давно и бесстрастно ждущая смерти, играет со мной в мои игры. Здесь было главное таинство нашего бытия, но я тогда не понял еще”. Что же объединило этих людей?
Такое, казалось бы, незамысловатое предание наталкивает автора на чрезвычайно серьезные переживания и размышления. Что есть человек? Зачем он живет? Какое место он занимает в мире? И Ким приходит к нескольким очень важным выводам. Человек не может быть одинок, если с ним его прошлое, его память. “Вот говорят, что человек уходит куда-то, а куда он уходит, собственно? Я знаю, что никуда он не уходит. Он всегда с нами, и мы всегда с ним, и только горе мешает нам разглядеть это. А красивое горе дается нам для того, чтоб мы в конце концов поняли, как надо любить и какое это вечное вещество — любовь. Оно — как это солнце, и как эта земля, как эти облака в небе”.
Ким — безусловно современный автор. В наш бурный век, когда “вечные” ценности уже почти потеряли свое непреходящее значение, когда на их место встали другие, которые, к сожалению, никогда не станут вечными, Ким остался едва ли не единственным автором, рассказывающим о чем-то близком и понятном каждому человеку.
“Тогда приходит настоятельное желание подумать, что же такое в этом мире мое бессмертие. Оно уходит в те жизни, которые до меня и после меня. А я должен соединить их чеканным звеном нежности”.