Среди тех немногих женских образов, которые встречаются в повести, наибольшее впечатление произвели на меня образы Василисы Егоровны Мироновой — жены капитана Миронова и ее дочери Маши Мироновой.
Что касается Василисы Егоровны, то в ее образе автор показал нам простую русскую женщину, хранительницу семейного очага и счастья, не забитую, не слабую, а самоотверженную и благородную, умеющую принять важное решение, и в тоже время по-женски любознательную, проницательную и смекалистую.
С Василисой Егоровной мы знакомимся одновременно с главным героем повести Петром Гриневым. И так же, как и он, оказываемся смущены и удивлены видом жены коменданта: “У окна сидела старушка в телогрейке и с платком на голове. Она разматывала нитки...”. И внешность, и одежда, и занятие Василисы Егоровны не соответствовали ее положению жены коменданта. Этим автор, на мой взгляд, подчеркивал происхождение Василисы Егоровны из народа. На это же указывала и речь ее, насыщенная пословицами, и обращение к Гриневу: “Прошу любить и жаловать. Садись, батюшка”. Мужа своего Василиса Егоровна уважала, называла его и в глаза и за глаза по имени и отчеству. Но, как и всякая сильная женщина, чувствовала над ним превосходство.
До прихода Пугачева Василиса Егоровна казалась мне этакой проворной русской старушенцией, крепко держащей в руках и дочь свою Машу, и слабовольного мужа (таким кажется мне в начале повести капитан Миронов), одинаково интересующейся солением огурцов и всеми делами, что происходили в крепости. Из-за всего этого Василиса Егоровна выглядела в моих глазах немного даже смехотворной. Совсем другой предстала передо мной старушка с приходом в крепость Пугачева. Навязчиво любопытствующая, занятая лишь домашними делами и хлопотами, Василиса Егоровна превратилась в самоотверженную, благородную женщину, готовую в тяжелую минуту разделить, если придется, трагическую участь своего мужа. Узнав, что крепость может оказаться в руках мятежников, Василиса Егоровна отказалась от предложения мужа укрыться у родственников в Оренбурге: “— Добро, — сказала комендантша, — так и быть, отправим Машу. А меня и во сне не проси: не поеду. Нечего мне под старость лет расставаться с тобой да искать одинокой могилы на чужой сторонке. Вместе жить, вместе и умирать”. Разве не достойны уважения эти слова, и разве не достойна уважения жена, сказавшая их мужу?! Сказанное Василиса Егоровна подтвердила на деле: когда, повесив коменданта, казаки вытащили ее из дома “растрепанную и раздетую донага”, Василиса Егоровна не стала просить пощады, а громко закричала: “Отпустите душу на покаяние. Отцы родные, отведите меня к Ивану Кузьмичу”. Так вместе они и погибли.
Марья Ивановна, дочь Мироновых, оказалась достойной своих родителей. Она взяла у них самое лучшее: честность и благородство. Описывая Машу Миронову, невозможно не сравнить ее с другими пушкинскими героинями: Машей Троекуровой и Татьяной Лариной. В них много общего: все они выросли в уединении на лоне природы, всех их питала народная мудрость, однажды полюбив, кажды полюбив, каждая из них оставалась навсегда верной своему чувству. Только Маша Миронова, на мой взгляд, оказалась сильнее своих предшественниц, она, в отличие от них, не смирилась с тем, что уготовила ей судьба, а стала бороться за свое счастье. Прирожденные самоотверженность и благородство заставили девушку побороть робость и пойти искать заступничества у самой императрицы. Благодаря этому Маша Миронова оказалась счастливее других пушкинских героинь.