"Каждый исторический факт надо объяснять человечески", - писал Толстой. По жанровой форме "Война и мир" не исторический роман, а... семейная хроника, точно так же, как "Капитанская дочка" - не история пугачевского бунта, а непритязательный рассказ о том, как "Петруша Гринев женился на Маше Мироновой"; так же, как "энциклопедия русской жизни" "Евгений Онегин" - хроника жизни обычного светского молодого человека первой четверти XIX века.
"Война и мир" - хроника жизни нескольких семейств: Болконских, Ростовых, Курагиных; жизни Пьера Безухова - ничем не примечательного рядового дворянина. И в этом подходе к истории есть своя очень глубокая правота. Историческое событие интересно не только само по себе. Оно чем-то подготавливается, формируется, какие-то силы приводят к его реализации - а затем оно длится столько, сколько отражается на истории страны, на судьбах людей. Историю страны можно рассматривать и изучать с различных точек зрения - политической, экономической, научной: издание указов и законов, формирование правительственной линии и противостоящие ей группировки и т. д. Можно изучать ее и иначе: сквозь призму рядовых судеб граждан страны, разделивших со своим народом общую судьбу. Именно такой подход к изучению истории избирает в "Войне и мире" Толстой.
Как известно, писатель учился в Казанском университете. И учился, надо сказать, небрежно, так что брат Сергей Николаевич отзывался о нем в ту пору как о "пустячном малом". Особенно часто пропускал юный Толстой лекции по истории: профессор Иванов указывает на его "совершенную безуспешность в истории" и не допускает к переводным экзаменам (в результате чего, кстати, Толстой перевелся с филологического факультета на юридический, где так же упорно не посещал лекций по истории). Но это свидетельствует не о лени студента Льва Толстого и не об отсутствии у него интереса к истории. Его не устраивала сама система преподавания, отсутствие в ней общей концепции.

." И в этих словах уже слышен голос будущего автора "Войны и мира".
Толстой выдвигает свою концепцию: истории-науке, оперирующей набором "басен и бесполезных мелочей", он противопоставляет историю-искусство, основанную на философском изучении законов истории средствами художественного творчества. В 70-е годы Толстой так формулировал свое кредо: "История-искусство, как и всякое искусство, идет не вширь, а вглубь, и предмет ее может быть описание жизни всей Европы и описание месяца жизни одного мужика в XVI веке".
"Не вширь, а вглубь…" Толстой говорит в сущности о том, что целью историка должно быть не простое коллекционирование и упорядочение реальных фактов, но их осмысление, их анализ; что умение воссоздать месяц жизни рядового человека даст людям большее понятие о сущности исторического периода и о духе времени, чем труды ученых-историков, знающих наизусть все имена и даты.
При всей новизне формулировки понятия "история-искусство", позиция Толстого органична и традиционна для русской лировки понятия "история-искусство", позиция Толстого органична и традиционна для русской литературы. Достаточно вспомнить, что первый значительный исторический труд "История Государства Российского" создан писателем Н.М. Карамзиным. Кредо Пушкина - "История народа принадлежит поэту", его исторические и историко-поэтические, художественные произведения открыли возможность нового понимания и толкования истории. Гоголевский "Тарас Бульба" - поэтическая картина и художественный анализ одной из важнейших эпох истории Украины... А разве для познания идей и противоречий декабризма "Горе от ума" даст меньше, чем труды академика М.В. Нечкиной?!
Толстой осмыслил, собрал воедино и воплотил в "Войне и мире" стремление русской культуры к "поэтическому проницанию истории" (Одоевский В.Ф. Русские ночи. - Л.: 1975). Он утвердил принципы истории-искусства как магистрального пути развития русской исторической литературы. Они актуальны и сегодня.Солженицына "Один день Ивана Денисовича" - произведение, говорящее о сталинской эпохе так, как удается сказать редкому профессиональному ученому-историку.
История-искусство отличается от истории-науки самим подходом; центральным объектом история-искусство избирает последовательную и целостную картину жизни множества рядовых участников эпохи - они, по мнению Толстого, и определяют характер и ход истории. "Предмет истории есть жизнь народов и человечества". "Движение народов производят не власть, не умственная деятельность, даже не соединение того и другого, как то думали историки, но деятельность всех людей, принимающих участие в событии..." Так определено кредо автора во второй части эпилога к "Войне и миру", где Толстой напрямую излагает свои художественно-исторические взгляды, стремясь философски их обосновать и доказать их правомерность.
Сложнейшая художественно-историко-философская ткань романа сплетается из бытописания и исторических картин, из изображения эпохальных событий в жизни народа и кульминационных минут жизни частных лиц - великих и неизвестных, реальных и вымышленных; из речи повествователя и страстных монологов самого автора, как бы вышедшего на авансцену и отстранившего своих героев, остановившего действие романа, чтобы о чем-то наиважнейшем поговорить с читателем, резко оспорить общепринятую точку зрения профессиональных историков, обосновать свои принципы.
Все эти пласты романа, сопряжение масштабности эпопеи с детализацией психологического анализа и с глубиной авторских размышлений делают уникальным жанр "Войны и мира". С. Бочаров отмечал, что в этом романе "принципиально соизмеримы и равноценны в своей значительности сцены семейные и исторические" (Бочаров С. "Война и мир" Л.И. Толстого. Три шедевра русской классики. М., 1971). Это очень верное замечание. Для Толстого бытовая, частная жизнь и жизнь историческая едины, эти сферы внутренне связаны, взаимообусловлены.