Благослови же работу народную

И научись мужика уважать.

Н. А. Некрасов


Ф. М. Достоевский говорил о Некрасове, что его сердце было ранено в самом начале жизни, рана эта никогда не заживала и была всю жизнь источником его страстной и страдальческой поэзии. Мы знаем, что с шестнадцати лет юный поэт изведал голод и другие лишения из-за того, что хотел идти своей дорогой, а не той, что желал отец. И эти мытарства отразились на всем творчестве Николая Алексеевича. Но мы знаем также, что еще раньше, в детстве, в его сердце укрепилась боль за страдания своего народа. Об этом можно судить по всем известному стихотворению “На Волге”, отрывок из которого мы учили не то в пятом, не то в шестом классе. Лирический герой вспоминает, как увидел оборванных бурлаков, один из которых говорил, что “кабы к утру умереть — так лучше было бы еще...” Мальчик не мог понять этих слов, вызванных отчаянием и безысходностью, но в сердце его навсегда остался образ этого человека, “угрюмого, тихого и больного”. Вероятно, с тех пор и начался путь Некрасова как народного поэта и защитника.

Никто из русских писателей не создавал столько произведений о простых людях, крестьянах, фабричных, тех, кого на стройках собрал “царь” по имени “голод”. Поэмы “Коробейники”, “Мороз, Красный нос”, великая “Кому на Руси жить хорошо” — это все произведения, на которых можно изучать жизнь и быт крестьянства, народный язык, его верования и обычаи, это вещи, которые сильно и ярко рассказывают о трагической судьбе многих лучших крестьян. А разве не “надрывается сердце от муки”, когда читаешь его стихи: “Размышления у парадного подъезда”, “Железная дорога”, “Плач детей” и многие, многие другие? И везде у поэта глубокое уважение к простому человеку. “Деревенские русские люди” — так любовно называет Некрасов крестьян в стихотворении “Размышления у парадного подъезда” в противовес в нем же изображенному вельможе, который не захотел выслушать просителей, пришедших так издалека, что ноги разбили в кровь. И негодуя, с едкой иронией Некрасов спрашивает, зачем такую особу беспокоить для “мелких людей”, “не беда, что потерпит мужик”, ему это привычно! Неудивительно, что многих честных людей стихи Некрасова делали непримиримыми борцами с несправедливостью!

О чем бы ни писал поэт, почти всегда он возвращался к теме страданий, тяжелой доли русского народа. В “Рыцаре на час” он просит увести его “в стан погибающих за великое дело любви”. В знаменитом стихотворении “Элегия” он просит молодежь не верить, “что тема старая — страдания народа” и что “поэзия забыть ее должна”, нет, “не стареет она”.

Среди огромного многообразия того, что создано Николаем Алексеевичем на тему о жизни русского народа, неизменно борются две темы, две мысли, два настроения поэта. Он постоянно думает о том, предопределено ли русскому народу всегда быть таким забитым, бесправным и темным, каким он его видел, или же тот воспрянет? Он сокрушается о “темноте” русских людей, которые покупают на ярмарках портреты генералов и милордов, и надеется, что когда-нибудь народ “Белинского и Гоголордов, и надеется, что когда-нибудь народ “Белинского и Гоголя с базара понесет”.

В “Железной дороге” есть известное место, где рассказчик говорит Ване, что не надо “робеть” за русский народ, который “вынесет все, что господь ни пошлет”, который в то же время


Вынесет все — и широкую, ясную

Грудью дорогу проложит себе.


Но тут же добавляет грустную ноту:


Жаль только — жить в эту пору прекрасную

Уж не придется ни мне, ни тебе.


В уже упоминавшемся “Размышлении...” также есть очень известное место, где автор обращается к народу с вопросом: “Ты проснешься ль, исполненный сил?”, и вновь трагическая нота:


Иль, судеб повинуясь закону,

Все, что мог, ты уже совершил...


Этими вопросами задавались еще долгие десятилетия после поэта и задаются до сих пор... Но сегодня, кажется, становятся все более верными слова поэта о том, что русский народ собирается с силами и учится быть гражданином. Тот, кто познакомился с творчеством Некрасова, вряд ли забудет словно вылепленные образы русских людей. Женщин, способных “коня на скаку” остановить, “в горящую избу” войти мастеровых, что молотом играют от зари до зари; купцов-коробейников, которые приносят вместе с товаром радость девушкам и молодицам. Но, конечно, не забудет и строителя-белоруса, у которого “ямою грудь” и “колтун в волосах”, и насмерть забитого солдата, сына крестьянки Орины, и крестьян из “забытой деревни”.

Вчитываясь в отточенные, рельефные строки поэта, невольно думаешь, до чего же удивительно русский это писатель, до чего народный. А еще понимаешь, как много похожего и общего в жизни народа тогда и теперь. Но веришь, что непременно скажется на нашей судьбе “разумное, доброе, вечное”, посеянное Некрасовым и многими другими...