Критическая деятельность молодого Некрасова явилась частью той борьбы за реалистическое и социальное начало в литературе, какую вели Белинский и писатели натуральной школы. Поэтому естественно, что его газетные статьи и рецензии скоро обратили на себя внимание Белинского — еще до того, как они познакомились. Мнения их часто совпадали; порой Некрасов даже опережал Белинского в своих оценках, поскольку тот печатался в “толстом” ежемесячнике (“Отечественные записки”). Белинский, несомненно, испытывал удовлетворение, встречая рецензии, в которых молодой литератор язвительно высмеивал псевдоисторические повести К. Масальского и М. Загоскина, высокопарно-романтические стихи забытых ныне авторов и — что еще важнее — казенно-монархические сочинения Н. Полевого и Ф. Булгарина, претендовавших на первые места в литературе и журналистике.

Белинский надолго запомнил некрасовский фельетон. Через несколько лет, в 1847 году, он заметил в одном из писем: “…Некрасов — это талант, да еще какой! Я помню, кажется, в 42 или 43 году он написал в “Отечественных записках” разбор какого-то булгаринского изделия с такой злостью, ядовитостью, с таким мастерством, — что читать наслажденье и удивленье”.

Это была высокая похвала.

В середине 1842 года произошло знакомство Белинского и Некрасова. Некрасов сразу же понравился Белинскому. Знакомство вскоре перерасло в дружбу. В кружке, который собирался вокруг критика, было немало талантливых людей, их связывали вполне дружеские отношения, но только в Некрасове Белинский увидел представителя новой разночинной интеллигенции, к которой принадлежал и сам.

Белинскому нетрудно было увидеть подлинное призвание Некрасова. По словам И. И. Белинский начал работать над развитием Некрасова, над расширением его кругозора; он старался внушить ему те истины и то направление мысли, которые казались ему единственно правильными.

О чем были их разговоры? Конечно, о литературе, о новых книгах, о журналах, но, прежде всего, о том, что особенно волновало в это время критика: с увлечением он развивал перед друзьями идею социализма, мысль о необходимости свободы для большинства. Некрасов был благодарным и внимательным слушателем. Нередко, засидевшись у Белинского часов до двух ночи, он потом долго бродил по пустынным улицам в возбужденном настроении — столько было нового и непривычного в том, что он слышал. В поздних стихах Некрасов указал те предметы, которых чаще всего касался Белинский:

Ты нас гуманно мыслить научил,

Едва ль не первый вспомнил о народе,

Едва ль не первый ты заговорил

О равенстве, о братстве, о свободе…

(“Медвежья охота” , 1867)

Лозунги Великой французской революции, названные здесь, показывают, что Белинский с полной откровенностью излагал в кружке свои убеждения. Некрасов понимал и ценил это. По свидетельству Достоевского, он благоговел перед Белинским. Отныне все главные литературные замыслы Некрасова, его издательские начинания складывались под влиянием идей и вкусов Белинского. Именно он убедилмолодого писателя окончательно отказаться от мелкой литературной работы, считая, что для него уже пришло времолодого писателя окончательно отказаться от мелкой литературной работы, считая, что для него уже пришло время приняться за большое сочинение. Некрасов так и поступил. Опираясь на весь накопленный запас петербургских впечатлений, он начал в 1843 году писать роман, озаглавленный “Жизнь и похождения Тихона Тростникова”, который был опубликован лишь в 1931 году.

Существует множество фактов, свидетельствующих о том, как Белинскому нравились стихи Некрасова.

Но не всегда Некрасов находил взаимопонимание у Белинского. Известен конфликт, который сам критик определил как “внутренний разрыв” с Некрасовым, продолжавшийся, впрочем, недолго. Касался он вопроса о положении Белинского в журнале и о его заработке.

Некрасов говорил, что для него встреча с Белинским была “спасением”. “Всем ему обязан”, — заявлял он. Действительно, в формировании мировоззрения, в восприятии революционных идеалов Некрасовым роль Белинского была исключительно велика. Вспоминая уже в 1867 году эпоху 40-х годов, поэт писал:

Над уровнем тогдашним приподняться

Трудненько было; очень может статься,

Что я пошел бы торною тропой,

Но счастье не дремало надо мной;

Чрез одного мечтателя такого

Случайно я наткнулся на другого.

Сам за себя он громко говорил.

Кто зал его, кто был с ним лично близок,

Тот, может быть, чудес не натворил,

Но ни один покамест не был низок …

Почти ребенком я сошелся с ним.

В период цензурных запретов повышенный интерес к Белинскому начало проявлять Третье отделение,, и только смерть (26 мая 1848 года) спасла его от крупных неприятностей.

Еще одно стихотворение о Белинском Некрасов напечатал в 1855 году. Оно называлось сначала “Памяти приятеля”, а затем “Памяти Белинского”.

В этом стихотворении Некрасов прославлял Белинского за его “помыслы прекрасные” и “высокую цель”, говорил о его великом значении для всего последующего развития русской общественной мысли:

И с дерева неведомого плод

Беспечные беспечно мы вкушаем.

Нам дела нет, кто возрастил его,

Кто посвящал ему и труд и время…

Некрасов написал поэму “В. Г. Белинский” (1855) , запечатлев мужественный образ критика-трибуна. В этой поэме любовно отображен характер деятельности “неистового Виссариона”. Преклоняясь перед памятью своего учителя, Некрасов рассказывает о жизни и печальной участи Белинского:

Он честно истине служил,

Он духом был смелей и чище,

Зато и раньше проложил

Себе дорогу на кладбище.

Все лучшее, что могло нарисовать воображение революционного поэта, Некрасов приписывает Белинскому.
Поэт признавался:

Я лучший перл со дна души достал,

Чистейшее мое воспоминанье!

Неоднократно в своих произведениях Некрасов выражал скорбь, что имя Белинского предается забвенью, что его могила затеряна:

Кто знал его, забыть не может,

Тоска по нем язвит и гложет,

И часто мысль туда летит,

Где гордый мученик зарыт.

Насколько Некрасов дорожил памятью о Белинском, насколько горячо и искренне он стремился воскресить его всознании общества, показывает его письмо к цензору Бекетову.