Один из критиков 20-х годов, не предполагая, насколько его слова окажутся пророческими, подвел итог творческому пути Б. Пильняка: «Знак Пильняка оказался, в известном смысле, знаком эпохи, знаком истории».
Дальнейшая судьба писателя подтвердила это со всей жестокой очевидностью. Знак эпохи сказался и на творческой, и на личной судьбе Пильняка, погибшего в период сталинских репрессий. В 30-е годы художник вынужден был под бременем внешних обстоятельств многое изменить в своем творческом методе, он уже не мог с прежней абсолютностью следовать тем принципам, которые с гордостью декларировал еще несколько лет назад. В одном из рассказов Пильняк писал о себе: «Мне выпала горькая слава быть человеком, который идет на рожон. И еще горькая слава мне выпала — долг мой — быть русским писателем и быть честным с собой и Россией». Время, в которое жил писатель, не давало возможности быть честным до конца, приходилось сильно ограничивать правду, прибегать к тайнописи, зачастую публично отрекаться от написанного, отказываться от социальной тематики. Но когда эта тема прорывалась, а художник, чувствующий долг перед своим народом, не мог избежать ее, судьба произведения зависела от степени его правдивости. Поэтому не случайно два наиболее смелых произведения Пильняка «Повесть непогашенной луны» и «Красное дерево» постигла печальная участь длительного забвения.
Эти произведения впервые были опубликованы в России в конце 80-х годов XX века. Повести отличаются постановкой острых социальных вопросов, обнаруживают политическую прозорливость писателя, взявшего на себя смелость показать механизм зарождения тоталитарного режима. Пильняк критически относился к издержкам революционного бытия, с горечью на¬блюдал процесс догматизации сознания. Иных последствий ожи¬дал художник от революции. Его всегда волновал вопрос о ее целесообразности для жизни народа. В самом начале ее осуще¬ствления писатель понимал революцию как путь к природо-соци-альной гармонии.
Эта идея составляет сюжет многих произведений художника, в том числе и первого романа «Голый год». Этот роман, явившийся одним из первых откликов в советской литературе на события революции, принес Пильняку широкую известность. Он получил множество благожелательных отзывов критики, которая счита¬ла, что роман отражает эпоху «с полной зрелостью мастер¬ства». В то же время отмечалось своеобразие восприятия Пиль¬няком революции как возврата человека «к изначальной стихии, как грозы, освещающей будущее». Однако уже в романе «Го¬лый год» заметно негативное отношение писателя к некоторым сторонам новой действительности.
Гуманистическая концепция писателя нашла наиболее точ¬ное выражение в сюжете одного из самых совершенных его про¬изведений — «Повести непогашенной луны».
Эта повесть не дошла до читателей в 20-е годы, будучи кон¬фискованной сразу после публикации. Критика тут же гневно обрушилась на писателя. Пильняк вынужден был послать в ре¬дакцию письмо, в котором признавал свои ошибки.
«Злостная клевета», которая так возмутила ревнителей партийной чистоты, была связана с фигурами Фрунзмутила ревнителей партийной чистоты, была связана с фигурами Фрунзе и Стали¬на, послужившими прототипами главных героев повести. Про¬тотипы были сразу узнаны.
Современные исследователи единодушно относят повесть к литературе «ранней социальной диагностики советского обще¬ства», видя ценность ее в том, что «автор приоткрывает завесу над загадкой политической устойчивости системы, в рамках которой приглашение на казнь отклонить психологически не¬возможно», считая, что Пильняк написал повесть «о полити¬ческом убийстве, о человеке, бессильном противостоять при¬казу...».
В повести исследуются социально-психологические предпо¬сылки одного из этапов исторического развития страны, кото¬рое совершается, по мысли Пильняка, по законам насилия над органикой жизни и имеет истоки еще в Петровской эпохе.
Не случайно структура повести включает в себя мотив возмездия. Автор под¬черкивает закономерность гибели главного героя, понесшего кару за совершенное им насилие над человеческими жизнями, за нарушение природного органического процесса. Писатель напо¬минает: тот, кто убивает и, более того, делает убийство систе¬мой, не уйдет от возмездия.
Главные герои «Повести непогашенной луны» Гаврилов и Первый в равной мере несут ответственность перед судом при¬роды. «Не мне и тебе говорить о смерти и крови»,— напомина¬ет Первый Гаврилову об одном из эпизодов гражданской вой¬ны, когда последний послал на верную смерть четыре тысячи человек. В тексте есть и прямое указание на то, что имя Гаври-лова обросло легендами о тысячах, десятках и сотнях тысяч смертей.
Тема смерти является главной в повести и поддержана в ос¬новном мотивом крови. Смерть и кровь — опорные слова в тек¬сте, в равной мере относящиеся и к образу Первого, и к образу Гаврилова. В повести не случайно подчеркнуто, что последними словами Гаврилова перед смертью, которые слышал от него друг, были слова, связанные с воспоминаниями о толстовском персонаже, который хорошо «кровь чувствовал».
Характерны и пейзажные зарисовки в повести, также связан¬ные с главными мотивами: «Те окна домов, что выходили к за¬речному простору, отгорали последней щелью заката, и там, за этим простором, эта щель сочила, истекала кровью»; или: «Там на горизонте умирала за снегами в синей мгле луна,— а восток горел красно, багрово, холодно»; или пейзаж перед операцией: «Сукровица заречного заката в окнах умерла».
Те же мотивы обнаруживаются и в других элементах образ¬ной системы повести. Основные эпитеты, которые использует автор,— красный и белый.

Таким образом, и поэтический уровень текста уста¬навливает идентификацию персонажей, наделенных общей ви¬ной перед народом и заслуживающих возмездия. Об этом сви¬детельствует и очень важный для понимания смысла повести символический эпизод гонки автомобиля сначала Гавриловым, затем, после его смерти, Первым, повторившим предыдущую ситуацию. Безумная гонка в неизвестном направлении, движе¬ние ради движения — метафорическое осмысление писателем исторического пути страны, в основе общественной структуры которой лежит насилие над человеком.