Лирика Некрасова — новый этап в развитии русской поэзии. В ней раскрываются мысли, чувства, настроения, взгляды человека новой социальной эпохи — представителя демократических разночинных кругов, пережившего тяжелые противоречия периода распада крепостничества и зарождения буржуазных капиталистических отношений.
Лирические стихи Некрасова знаменовали собой прежде всего новый подход к действительности, утверждали в поэзии принцип гражданственности, дотоле лишь намечавшейся. По правдивости и глубине раскрытия внутреннего мира человека, по полноте и многообразию охвата жизни лирика Некрасова не только подытоживала достижения русской поэзии XIX века, но и во многом определяла ее дальнейшее развитие.
Осмысливая свое творчество, дискутируя с апологетами “чистого искусства”, Некрасов неоднократно выступал с поэтическими декларациями, в которых подчеркивал демократический и революционный характер своей поэзии. В 1848 году он пишет стихотворение, тема которого стала лейтмотивом всего его творчества. В этом стихотворении образ Музы вырастает в трагический символ порабощенного и измученного народа.
Вчерашний день, часу в шестом,
Зашел я на Сенную;
Там били женщину кнутом, Крестьянку молодую.
Ни звука из ее груди,
Лишь бич свистал, играя...
И Музе я сказал: “Гляди!
Сестра твоя родная!”
Поэзии Некрасова чужды условность, отвлеченность. Образ Музы запечатлен не в традиционной символике античной мифологии, а в образе страдающей крестьянской женщины, подвергаемой жестокой и позорной казни. Это Муза бедняков, Муза народа, гордая и прекрасная в своих страданиях, призывающая к отмщению.
Взгляды Некрасова на роль поэта и назначение поэзии в обществе нашли свое отражение в другом, более позднем стихотворении “Поэт и гражданин”, ставшем поэтическим манифестом нового, демократического направления в литературе. В этом программном произведении утверждается социально значимая направленность поэзии, ее активное участие в жизни определяет саму роль поэта — гражданина, общественного деятеля:
Иди в огонь за честь отчизны,
За убежденье, за любовь...
Иди и гибни безупречно.
Умрешь недаром: дело прочно,
Когда под ним струится кровь...
Некрасов говорит не только о том, что поэзия всегда связана с жизнью, требует от поэта гражданского подвига, но и бичует пассивность, уклонение от решения общественных проблем, прикрываемое рассуждениями об ином назначении поэзии:
Поэтом можешь ты не быть,
Но гражданином быть обязан.
Некрасов не отрывает поэта от служения искусству, но требует подчинять это служение высоким и гуманным задачам. Эту программу и осуществлял Некрасов в своем творчестве.
В своей лирике Некрасов раскрыл новое восприятие мира. Он преодолел прекраснодушный абстрактный гуманизм, свойственный многим поэтам, его современникам.
То сердце не научится любить,
Которое устало ненавидеть, —
писал Некрасов.
Любовь поэта к народу порождала неумолимую ненависть к его угнетателям. Любовь и ненависть были той силой, которая определяла внутренний пафос его творчества. Поэту чуждо пассивное созерцание жизни, он не уходит от нее, а, наоборот, энергично и страстно борется за ее переустройство, разоблачает тех, кто мешает счастью народа.
Лирическим пафосом и сатирическим бичеванием проникнуто одно из наиболее известных его стихотворений — “Размышления у парадного подъезда”, резко разоблачающее самодержавно-крепостнический режим. ,
Владельцу роскошных палат, считавшему “жизнью завидною волокитство, обжорство, игру”, поэт противопоставляет жизнь крепостных крестьян; фальшивой парадной стороне бюрократически-дворянского общества с его внешним благополучием противопоставляется нищая крестьянская Россия, народ. С большой изобразительной силой поэт показывает наглядно примеры нищеты, забитости, обездоленности мужицкой России:
...некрасивы на взгляд!
Загорелые лица и руки,
Армячишко худой на плечах,
По котомке на спинах согнутых,
Крест на шее и кровь на ногах,
В самодельные лапти обутых...
Крестьяне в стихотворении еще забиты и покорны:
И пошли они, солнцем палимы,
Повторяя: “Суди его Бог!”,
Разводя безнадежно руками,
И покуда я видеть их мог,
С непокрытыми шли головами...
Именно эту покорность, неспособность к борьбе и стремится оттенить Некрасов, тем самым желая пробудить в народе сознание необходимости борьбы. Стихотворение завершается авторским раздумьем о судьбах России. В скорбных словах поэта слышится не только горячее сочувствие к ограбленному крестьянину, но и обвинение власть имущим. Поэт призывает народ подняться на борьбу с поработителями:
“Ты проснешься ль, исполненный сил?”
Безжалостные правдивые картины человеческого горя и страданий обездоленных людей, создаваемые поэтом, приобретают типический характер в цикле стихов “На улице”.
Простая будничная сценка, будничная “физиология” столицы, казалось бы, случайно увиденный эпизод раскрывают социальные противоречия столицы, трагизм повседневности.
Голодного бедняка, укравшего у торговца калач, ведет в участок городовой. Старуха мать в слезах провожает своего Ванюшу, которого забрали в рекруты, — все это эскизные зарисовки уличных впечатлений, но они типичны для будней города, в каждом из этих эскизов кроется жизненная драма.
Судьба мужика была тяжела, но еще более тяжелой была судьба крестьянской женщины, описание которой занимает значительное место в лирике Некрасова. В стихотворении “Еду ли ночью по улице темной...” поэт рисует типическую картину нужды, страданий, горя, выпавшего на долю простой русской женщины. Это рассказ о безрадостной любви бедняков, о зловещей нищете, калечащей самые светлые, чистые чувства человека.
Рисуя страшные картины страданий и бедствий народа и видя единственный путь переустройства жизни в революции, Некрасов создает образы людей, способных встать во главе восставших масс. Изображению революционеров-демократов посвящен целый цикл. В стихотворении “Памяти Добролюбова”, одном из лучших в этом цикле, Некрасов рисует портрет человека новой социальной формации, передает черты рево люционера. В облике Добролюбова он прежде всего выделяет подчинение личной жизни высоким общественным целям, интересам народа, готовность к самопожертвованию:
Суров ты был, ты в молодые годы
Умел рассудку страсти подчинять.