“Бесконечная тянется дорога, и на ней, вслед промчавшейся тройке, с тоскою глядит красивая девушка, придорожный цветок, который сомнется под тяжелым, грубым колесом. Другая дорога, уходящая в зимний лес, и близ нее замерзающая женщина, для которой смерть — великое благословение. Опять бесконечная дорога тянется, та страшная, которую народ прозвал проторенной цепями, и по ней, под холодной луной, в мерзлой кибитке, спешит к своему изгнаннику-мужу русская женщина, от роскоши и неги в холод и проклятье” — так писал о творчестве Н. А. Некрасова русский поэт начала XX века К. Д. Бальмонт.
Стихотворением “В дороге” Некрасов начал свой путь, поэмой о странствиях по Руси мужиков закончил. Когда Некрасов пытался писать биографию, его детские впечатления вновь сопровождал образ дороги: “Сельцо Грешнево стоит на низовой Ярославско-Костромской дороге, называемой Сибирской, она же Владимирка; барский дом выходит на самую дорогу, и все, что по ней шло и ехало и было ведомо, начиная с почтовых троек и кончая арестантами, закованными в цепи, в сопровождении конвойных, было постоянной пищей нашего детского любопытства”.
Грешневская дорога явилась для Некрасова “первым университетом”, началом познания многошумной и беспокойной народной Руси:

У нас же дорога большая была:
Рабочего звания люди сновали
По ней без числа...
Под наши густые старинные вязы
На отдых тянуло усталых людей.
Ребята обступят: начнутся рассказы
Про Киев, про турку, про чудных зверей...
Случалось, тут целые дни пролетали, —
Что новый прохожий, тс новый рассказ...

С незапамятных времен дорога вошла в жизнь ярославско-костромского крестьянина. Суровая северная природа заставляла мужика проявлять особую изобретательность в борьбе за существование, труд на земле волей-неволей подкреплялся попутными ремеслами. Как перелетная птица, с наступлением зимних холодов, завершив крестьянскую полевую страду, собирался отходник в дальнюю дорогу. Всю зиму трудился он в городе: строил дома в Москве, Петербурге, других городах, катал валенки, гонял лошадей, работал ямщиком, продавал по селам и деревням нехитрый товар, подрядившись в коробейники. Когда же начинало припекать солнце по-весеннему, собирался крестьянин домой, звала к себе земля — основу своего существования он видел в труде пахаря-хлебороба.
В характере выросшего среди “бойкого народа” Некрасова с детских лет укоренился дух правдоискательства, который был присущ его землякам. Народный поэт тоже пошел по дороге “отходника”, но только не в крестьянском, а в писательском качестве. А образ дороги объединил стихи его первого сборника.
Умение проникать в мир другого человека определяло совершенно новое изображение характера простого человека, мужика, в лирике никогда до Некрасова не имевшее места.
Особенно ясно это видно на примере стихотворения “В дороге”, в котором рассказывается о трагической судьбе крестьянской девушки, воспитанной в господском доме и по прихоти барина отданной в мужицкую семью на собственную гибель и на горе своему мужу-крестьянинужу-крестьянину. Мы сочувствуем недоверию ямщика к господам, действительно погубившим несчастную Грушу, но видим и глубокое невежество ямщика, который с недоверием относится к просвещению, видя в нем ненужную господскую причуду:

На какой-то патрет все глядит
Да читает какую-то книжку...
Инда страх меня, слышь ты, щемит,
Что погубит она и сынишку:
Учит грамоте, моет, стрижет...

Выдающийся русский критик А. Григорьев писал об этом стихотворении: “Оно совместило, сжало в одну поэтическую форму целую эпоху прошедшего. Но оно, это небольшое стихотворение, как всякое могучее произведение, забрасывало сети в будущее”. В самом деле, Некрасов предвосхитил появление “Записок охотника” и беллетристики шестидесятников с ее анализом крестьянской жизни.
В заключение некрасовского сборника снова тянется дорога — “небо, ельник и песок”. Внешне она так же невесела и неприветлива, как в первом стихотворении, но совершается благотворный переворот:

Вижу я в котомке книжку.
Так, учиться ты идешь...
Знаю: батька на сынишку
Издержал последний грош.

Пронизывающий стихи образ дороги приобретает у Некрасова дополнительный, условный, метафорический смысл: он усиливает ощущение перемен в духовном мире крестьянина.
Мысль о духовном пробуждении народа, прежде всего крестьянства, неотвязно преследует поэта и проникает во все его произведения предреформенной поры. В стихотворении “Размышления у парадного подъезда” (1858 г.) поэт обращается к народу с вопросом, и в этом вопросе звучит и мольба, и призыв: “Ты проснешься ль, исполненный сил?” И опять перед нами возникает дорога:

...Постояв,
Развязали кошли пилигримы,
Но швейцар не пустил, скудной лепты не взяв,
И пошли они, солнцем палимы,
Повторяя: Суди его Бог!
Разводя безнадежно руками,
И покуда я видеть их мог,
С непокрытыми шли головами...

На миг перед нами мелькает картина жарких пустынь и бредущих под солнцем паломников. На самом деле сохранился рассказ Панаевой о том, как создавалось это стихотворение. Однажды Некрасов увидел из окна своей квартиры, как крестьян, подошедших к дому напротив, отгоняли от подъезда дворники и полицейские. Крестьяне выглядели озябшими и промокшими: было холодное, дождливое петербургское утро.
У Некрасова же речь идет о палящем солнце, как бы о дороге в пустыне. Это не случайно. “Пилигримы”, паломники к Гробу господню, рифмуются с “солнцем палимы” не только внешним образом. Здесь есть внутренняя перекличка. Мужики не только страдальцы, но и подвижники, они не только забиты, но и нравственно высоки, как высок только Человек, находящийся в пути, в поиске смысла жизни.
Как же воспринял Некрасов реформу, которая не дала народу желаемого освобождения? Поэт еще в день опубликования царского манифеста понял, что народ обманут. Начало поэмы “Кому на Руси жить хорошо” — с знаменательными названиями губернии, уезда, волости, деревень — приковывает внимание читателя к бедственному положению народа. Очевидно, горькая доля встретившихся на столбовой дороженьке временнообязанных мужиков и оказывается исходной причиной возникшего спора о счастье.