По мнению Бердяева, философия - это искусство, которому нельзя научить, акт творчества. Неудивительно, что философские взгляды часто находят свое отражение в произведениях искусства. Художники выражают свое мировоззрение в полотнах, писатели - в романах и рассказах, поэты - в лирике и поэмах. Творчество Лермонтова в полной мере отражает его философское понимание жизни. Почти в каждом лирическом произведении Лермонтов под­нимает тот или иной философский вопрос. Уже в ранний период творчества поэта волнует проблема свободы. Представление поэта о свободе менялось в течение жизни. Так, первые стихотворения носят поэтическую окраску, свобода понимается в них как воль­ность, в духе декабристских традиций. Примером может служить стихотворение “Новгород”. Древнерусский город выступает здесь как символ демократического устройства России. Обращаясь к де­кабристам, автор пишет:

Есть бедный град, там видели народы
Все то, к чему теперь ваш дух летит.

Другие ранние стихотворения отразили романтическое пред­ставление поэта о свободе. Так, в стихотворении “Желание” Лер­монтов пишет:

Зачем я не птица, не ворон степной,
Пролетевший сейчас надо мной,
Зачем не могу в небесах я парить
И одну лишь свободу любить...

В период более позднего творчества поэт воспринимает свободу как освобождение от светского общества. Этому посвящено стихо­творение “Как часто, пестрою толпою окружен”. Автор говорит о бездушии и лживости высшего света:

При диком шепоте затверженных речей,
Мелькают образы бездушные людей,
Приличьем стянутые маски...

Поэт стремится уйти от этих людей и мечтает перенестись в мир детства. Он вспоминает “высокий барский дом”, “сад с разрушен­ной теплицей”, тенистый пруд, тенистую аллею. Интересно, что для поэта воображаемый мир более реален, чем окружающая дейст­вительность. Общество мелькает “как будто бы сквозь сон”, описа­ние же мира детства близко к природным началам. Противоречие между мечтою и реальностью разрешается в пользу мечты. Она вы­зывает у автора прилив энергии, желание “бросить им в глаза же­лезный стих”. Таким образом, автор утверждает свою внутреннюю независимость от морали светской жизни. Интересно, что в романе “Герой нашего времени”, рассказывая о жизни общества, Лермон­тов также сравнивает ее с театральным действием. Не случайно в речи Печорина, главного героя романа, мелькают слова из теат­рального лексикона: сцена, действующие лица, роль, завязка, раз­вязка. Печорин, как и автор, стремится обрести свободу. Но все его попытки обречены на неудачу. Дело в том, что сама эпоха не созда­ла почвы для полезной деятельности. Печорин не находит себе при­менения. Деятельная натура заставляет его искусственно создавать условия для борьбы. Но своими действиями он приносит лишь страдания окружающим его людям. И Печорин вынужден при­знаться, что всю жизнь “разыгрывал жалкую роль палача или пре­дателя”, так как не смог найти достойного применения своим силам. Понимая это, герой уже не стремится к борьбе, он постепен­но теряет интерес к жизни, становитерес к жизни, становится равнодушным. Проблему действия, а вернее, бездействия Лермонтов затрагивает и в стихо­творении “Дума”. Поэт осуждает своих современников за то, что они не способны понять “своего предназначенья” и не могут найти свое место в жизни.

Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее - иль пусто, иль темно,
Меж тем под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.

Поэт говорит, что его современники не способны не только дей­ствовать, но и глубоко чувствовать:

И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
Когда огонь кипит в крови.

В этом стихотворении Лермонтов поднимает еще одну важную проблему - познания. Она затрагивается и в романе “Герой наше­го времени”. Поэт говорит, что его современники “осушили ум на­укою бесплодной”, то есть наукой, которая не может дать практи­ческих результатов. Лермонтов отрицает “бесплодную” науку, счи­тая такие знания бесполезными. Печорина, как представителя по­коления тридцатых годов, тоже тяготит бремя “познанья и сомне­нья”. Он говорит: “Я стал читать, учиться - науки также надоели. Я видел, что ни слава, ни счастье от них не зависят нисколько*. Но герой не может уйти от таких размышлений и начинает рефлекси-ровать. В нем живут как бы два человека: один действует, а другой судит его поступки. Самоанализ переходит у него в крайность, он делает из себя постоянный объект для наблюдений, и это мешает ему ощущать полноту жизни. Герой глубоко разочарован в своей судьбе, ведь ни его знания, ни его “силы необъятные” не находят применения, и возникает вопрос: есть ли вообще смысл действовать и бороться, не лучше ли смириться и вести спокойный образ жизни, предоставив судьбе решение своей участи. В то время фило­софия фатализма была широко распространена в России, что яви­лось реакцией на разгром декабристского движения. Отношение Лермонтова к этой проблеме наиболее ярко отразилось в главе, ко­торая так и называется - “Фаталист”.

В этой главе автор приводит пример, который, казалось бы, полностью подтверждает эту теорию. Но лишь одной фразой, выра­жающей сомнение, Лермонтов убеждает нас в обратном: “И если точно есть предопределение, то зачем же нам дана воля, рассудок?” Главный герой романа разрешает проблему свободы воли двояко. С одной стороны, он признает существование судьбы и ее неизбеж­ность, но, с другой, оставляет за собой право выбора своей судьбы. Это подтверждает его запись в дневнике: “Я часто, пробегая мыс­ленно прошедшее, спрашиваю себя: отчего я не хотел ступить на этот путь, открытый мне судьбою, где меня ожидали тихие радости и спокойствие душевное”. Нет, я бы не ужился с этой долею! Я, как матрос, рожденный и выросший на палубе разбойничьего брига. Он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце... И всматривается в туманную даль: не мельк­нет ли и там “желанный парус...”.

Парус является для Лермонтова символом мятежности, вызова судьбе, которая обрекает героя на одиночество.