Жизнь меняется каждый день, задавая все новые и новые вопросы и не давая ответов. Можно ли сейчас сказать что-то справедливое в отношении творчества В. Маяковского? Трудно разобраться в своем времени, а что говорить о прошлом. У каждого времени своя правда. Какое оно, время Владимира Маяковского? Удивительное время. Время трагедий, разъединивших отцов и детей, время фантастических прогнозов, святой и наивной веры в человеческое братство, мир во всем мире: “Хоть раз бы увидеть, что вот, спокойный, живет человек...” Мне кажется, мы имеем право рассматривать лишь стержневые вопросы творчества В. Маяковского, опуская те его просчеты, заблуждения, которые породило его время, о которых мы не можем судить, так как это уже история.
У Владимира Высоцкого есть такие слова: “... добро всегда остается добром, в прошлом, будущем и настоящем”. Для человека во все века непреложные истины добра, справедливости, честности были ориентиром в жизни и верой в саму жизнь. И Маяковского тоже можно считать человеком, посвятившим свое творчество служению идеалам, но идеалам своего времени. В первых строках поэмы “150 000 000” В. Маяковский скажет:

В диком разгроме;
старое смыв,
новый разгремим
по миру миф.

Как по-новому сейчас читаются эти строки! Пророчествовав одно, он, сам того не зная, предсказал другое. Мы действительно создали лишь новый миф.

Гром разодрал побережий уши,
и брызги взметнулись земель за
тридевять,
когда Иван, шаги обрушив,
пошел грозою вселенную
выдавить.

Вот так и получается, что, рассказывая о себе, он рассказал и о нас, правда, смысл эти слова в конце века приобрели другой. Невозможно “рай” будущего возвести на “трупе” прошедшего. Интересно читать сейчас заключительную главу этой поэмы про “Октябрьскую революции сотую годовщину”. Не получилось всемирного торжества по этому поводу. В первоначальном варианте эта поэма была названа “Былина об Иване”. Она действительно сегодня читается как фантастическая сказка, но уже о прошлом.
Но действительно ли все в творчестве В. В. Маяковского ушло в прошлое? Нет, его сатира, на мой взгляд, удивительно злободневна и в наши дни. Видимо, поэт увидел те черные стороны нашей жизни, которые наиболее трудно истребить, и поднял те вопросы, которые остаются актуальными в бытовой жизни людей и в политике государства. В это действительно веришь, когда читаешь такой его плакат из РОСТА:

Только уголь даст хлеб.
Только уголь даст одежду.
Только уголь даст тепло.
А угля добываем все меньше и меньше.
Как выйти из этого положения?
Делайте предложения!

Не сегодняшний ли это день? Разница лишь в том, что плакаты теперь никто не читает, впрочем, как и самого В. В. Маяковского. Победа революции внушила неоправданный оптимизм насчет дальнейших побед. Но человечество без проблем никогда, наверное, не останется. Безработица, низкий уровень жизни, низкая заработная плата, плохие жилищные условия, бюрократические извращения в органах власти, хотя уже и не советской, — вот вопросы, которые решаются и по сей день, а вернее всего, не решаются, бюрократические извращения в органах власти, хотя уже и не советской, — вот вопросы, которые решаются и по сей день, а вернее всего, не решаются. И нечего нам сейчас добавить к его фразе: “Дрянь пока что мало поредела”. Что еще? “Спросили раз меня: “Вы любите НЭП?” — “Люблю, — ответил я, — когда он нелеп”. Не о новых ли это предпринимателях! А вот мудрое политическое пророчество Маяковского-экономиста:

На арену!
С купцами сражаться иди!
Надо счетами бить учиться.
Пусть “всерьез и надолго”,
но там
впереди
может новый Октябрь случиться.

Читай — август. А “Прозаседавшиеся”? А “Бюрократиа-да”? Для сокращения штатов избирается “тройка”, тройка “выделяет комиссию и подкомиссию”, комиссия расширяет штат “сверхштатной сотней”, вопрос обсуждают на пленуме, слушают, постановляют... Разница только в том, что теперь мы благодаря телевидению всей страной заседаем.

Бумага взад.
Бумага вперед.
По проторенному другими следу
через замзава проплыла к преду.
Пред в коллегию внес вопрос...

Гротеск “Прозаседавшихся” убийственный, обнажающий абсурдность поведения людей, убивающих все время и энергию на бесконечные пустые заседания, например, на заседание по поводу “Покупки склянки чернил Губкооперативом”. Разве мало в нашей жизни аналогичных пустопорожних заседаний? Декреты, постановления, заседания, а “воз и ныне там”:

О, хотя бы
еще
одно заседание
относительно искоренения всех
заседаний.

Бюрократия во все времена умела быстро менять свое лицо, надевать новую маску, иными словами, приспосабливаться:

Рой чиновников с недели на день
аннулирует
октябрьский гром и лом,
и у многих даже
проступают сзади
пуговицы
дофевральские с орлом.

Наш сегодняшний “Хулиган” все тот же:

Смотрит — кому бы заехать в ухо?
Что башка не придумает дурья?!
Бомба из безобразий и ухарств,
дурости, пива и бескультурья.

Слова Маяковского из “Барышни и хулигана” надо сделать сегодняшним лозунгом:

Пора топором закона
отсечь гнилые дела и речь!

В “Стихотворении о Мясницкой, о бабе и о всероссийском масштабе” поэт опять прав:

Что бабе масштаб грандиозный наш?!
Бабе грязью обдало рыло,
и баба,
взбираясь с этажа на этаж,
сверху
и меня,
и власти крыла.

Действительно, “почему это о грязи на Мясницкой вопрос никто не решает в общемясницком масштабе?!”. Резолюцию В. Маяковского из стихотворения “Бюрократиада” можно считать резолюцией наших дней:

По-моему,
это
— с другого бочка —
знаменитая сказка про белого бычка.

Все так же живут среди нас гениально высмеянные В. Маяковским мещане, которые по-прежнему умеют маскироваться по моде нового времени. А все потому, что, как точно заметил поэт, мещане — это не сословие, а нравственная категория. Поэт, правда, надеялся, что новое время искоренит в людях такие пороки, как ханжество, трусость, злословие.