В комедии «Мещанин во дворянстве» достается и мещанину и дворянину. Мольер обличает новых хозяев жизни, самодовольных буржуа. Сын купца Журден твердо решил обрести лоск, присущий аристократу. Он не жалеет денег на то, чтобы научиться музицировать и танцевать, одеваться подобно светским людям и наряжать своих слуг в ливреи.

Сорок с лишним лет Журден жил в своем мире и не знал, что «говорил прозой». Этот мир был гармоничен, потому что в нем все было на своих местах. Журден был достаточно умен, по-буржуазному сметлив. Стремление попасть в мир дворян разрушает гармоничный семейный порядок. Журден становится самодуром, тираном, препятствующим Клеонту жениться на любящей его Лю-силь только потому, что он не дворянин, и наивным ребенком, которого легко обмануть, играя на желании во что бы то ни стало выглядеть дворянином (учитель музыки говорит, что Журден ничего не смыслит в искусстве, а его эстетический вкус «находится в его кошельке»). Учителя льстят Журдену почем зря, лишь бы приохотить «ученика» к своим урокам.

В уста Клеонта автор вкладывает основную идею пьесы: «Люди без зазрения совести присваивают себе дворянские звания, — подобный род воровства, по-видимому, вошел в обычай. Но я на этот счет, признаюсь, более щепетилен. Я полагаю, что всякий обман бросает тень на порядочного человека. Стыдиться тех, от кого тебе небо сулило родиться на свет, блистать в обществе с вымышленным титулом, выдавать себя не за то, что ты есть на самом деле, — это, на мой взгляд, признак душевной низости ».

Веселый, жизнерадостный смех у Мольера сочетается со смехом трагикомическим и сатирическим. Журдену не терпится вжиться в роль завзятого придворного, а окружающие подыгрывают герою, преследуя свои меркантильные цели. Даже сопротивляющаяся дорогостоящим безумствам мужа госпожа Журден и ее служанка в конце концов понимают, что «игру» Журдена достаточно направить в нужное русло, чтобы от нее никто не пострадал. Так, в конце пьесы с помощью ряженых домочадцев выходит за любимого дочь Журдена, которую непреклонный папаша прочил исключительно за дворянина. А сам Журден становится «мамамуши» и «приближенным турецкого султана». Этот хитрый план придуман озорными и предприимчивыми молодцами, Клеонтом и Ковьелем, решившими во что бы то ни стало получить в жены дочь и служанку спятившего буржуа.

Журден, заставляя своих родных и слуг вопреки свойственной им честности идти на обман, изменяет мир реальный, прежде всего его нравственный облик. Теперь, прозреет Журден или нет, прежняя гармония уже не восстановится, мир бесповоротно изменился, приспособившись к заблуждению героя.

Неуклюжий буржуа Журден, примеряющий на себе этикетные стандарты дворянства, оказывается в пьесе своеобразным зеркалом, отражающими безыдеальный, лишенный творческого духа образ жизни буржуазии, и жеманный стиль аристократического поведения.

Но темой безосновательных социальных претензий содержание пьесы не исчерпывается. Наряду с нейзвучит тема трогательной и вызвучит тема трогательной и вызывающей сочувствие тяги к миру иных ценностей.

Творя для себя иллюзорный мир «высокого вкуса» и изящества, господин Журден упоен не только новым «из индийской ткани» халатом, париком и костюмом с «цветочками головками вверх». Ключевая фраза героя звучит так: «...я и не подозревал, что вот уже более сорока лет говорю прозой». Открытие, сделанное Журденом, изобличает, конечно, его безграмотность. Но необразованный, нелепый, невоспитанный торговец, в отличие от своего окружения, оказывается способен увидеть вдруг убожество прожитой жизни, лишенной проблеска поэзии, погрязшей в грубых материальных интересах.

Это пьеса об иллюзиях, об иллюзорности и относительности многих человеческих установлений, таких, например, как кастовые правила хорошего тона и принятые формы жизни общества; В этих условиях игра — это последний, а может быть, и единственный способ придать человеку творческую энергию, заставить воспарить в волшебных пространствах мечты.