Роман «Преступление и наказание» написан Достоевским после каторги, когда убеждения писателя приняли религиозную окраску. Поиски правды, обличение несправедливого устройства мира, мечта о «счастье человечества» сочетаются в Достоевском с неверием в насильственную переделку мира. Думая, что ни в каком устройстве общества не избегнуть зла, что душа человеческая всегда останется та же, что зло исходит из нее самой, Достоевский отвергает революционный путь преобразования общества и, ставя вопрос лишь о нравственном усовершенствовании каждого человека, устремляет свои взоры к Христу. Родион Раскольников и Соня Мармеладова – это два главных героя этого произведения. Именно их мировоззрение и составляет идейную часть романа

«Преступление и наказание».Важнейшую роль в романе играет Соня Мармеладова. Именно она прежде всего олицетворяет собой правду Достоевского. Если одним словом определить натуру Сони, то это слово будет «любящая». Деятельная любовь к ближнему, способность отзываться на чужую боль (особенно глубоко проявившаяся в сцене признания Раскольникова в убийстве) делают образ Сони «идеальным». Именно с позиций этого идеала в романе и произносится приговор. Для Сони все люди имеют одинаковое право на жизнь. Никто не может добиваться счастья, своего или чужого, путем преступления. Грех остается грехом, кто бы и во имя чего бы его ни совершил.

Личное счастье нельзя ставить себе целью. Человек не имеет права на эгоистическое счастье, он должен терпеть, и через страдание он достигает истинного, не эгоистического счастья. В эпилоге романа мы читаем: «Их воскресила любовь...»Человек, если он человек, чувствует ответственность не только за собственные поступки, но и за всякое зло, совершающееся в мире. Вот почему Соня чувствует, что и она виновата в преступлении Раскольникова, вот почему так близко к сердцу она принимает это преступление и разделяет вместе с «преступившим» его судьбу. Достоевский писал: «Соня - надежда, самая неосуществимая». Кротость Сони, ее сочувствие униженным, сострадание к ним - эти качества воспитаны в ней демократической средой. Именно Соне

открывает Раскольников свою страшную тайну. Любовь Сони возродила Родиона, воскресила его к новой жизни. Это воскрешение выражается в романе символически: Раскольников просит Соню прочитать из Нового завета евангельскую сцену воскрешения Лазаря и смысл прочитанного соотносит с собой. Тронутый сочувствием Сони, Родион второй раз «идет к ней уже как к близкому другу, сам признается ей в убийстве, пытается, путаясь в причинах, объяснить ей, зачем он это сделал, просит ее не оставлять его в несчастье и получает от нее наказ: идти на площадь, целовать землю и каяться перед всем народом». В этом совете Сони как будто слышится голос самого автора, стремящегося подвести своего героя к страданию, а через страдание - к искуплению вины. Жертвенность, вера, любовь и целомудрие - вот качества, которые автор воплотил в Соне. Находясь в окружении порока, вынуждаемая жертвовать своим достоинством, Соня сохранила чистоту души и веру в то, что «нет счастья в комфорте, счастье покупается страданием, человек не родится для счастья: человек заслуживает своня сохранила чистоту души и веру в то, что «нет счастья в комфорте, счастье покупается страданием, человек не родится для счастья: человек заслуживает свое счастье, и всегда

страданием».И вот Соня, тоже «преступившая» и загубившая душу свою, «человек высокого духа», одного «разряда» с Раскольниковым, осуждает его за презрение к людям и не принимает его «бунта», его «топора», которым, как казалось Раскольникову, был поднят и во имя нее. Героиня, по мысли Достоевского, воплощает народное начало,

русскую стихию: терпение и смирение, безмерную любовь к человеку и Богу. Поэтому столкновение Раскольникова и Сони, мировоззрение которых противопоставлено друг другу, очень важно. Идея «бунта» Родиона, по мысли Достоевского, - аристократическая идея, идея «избранного» - неприемлема для Сони. Только народ в лице Сони может осудить «наполеоновский» бунт Раскольникова, заставить его подчиниться такому суду и пойти на каторгу - «страдание принять».Соня надеется на Бога, на чудо. Раскольников с его злым, отточенным скепсисом уверен, что Бога нет и чуда не будет. Родион беспощадно раскрывает перед Соней тщетность ее иллюзий. Мало того, Раскольников даже говорит Соне о бесполезности ее сострадания, о безрезультатности ее жертв. Не позорная профессия делает Соню грешницей, а напрасность ее жертвы и ее подвига. «А что ты великая грешница, то это так, - прибавил он почти восторженно, - а пуще всего, тем ты грешница, что понапрасну умертвила и предала себя. Еще бы это не ужас... что ты живешь в этой грязи, которую так ненавидишь, и в то же время знаешь сама, что никому

ты этим не помогаешь и никого ни от чего не спасаешь!» Раскольников судит Соню с иными весами в руках, чем господствующая мораль, он судит ее с иной точки зрения, чем она сама. Сердце героя пронзено той же болью, что и сердца Сони, только он - человек мыслящий, который все обобщает. Раскольников склоняется перед Соней и целует

ей ноги. «Я не тебе поклонился, я всему страданию человеческому поклонился, - как-то дико произнес он и отошел к окну». Видя кротость Сони, Раскольников понимает, что она смиренна не по-рабски. Загнанная жизнью в последний и уже совершенно безвыходный угол, Соня и перед лицом гибели пытается что-то сделать. Она, как и Раскольников, действует по закону свободного выбора. Но, в отличие от Родиона, Соня не разуверилась в людях, она не нуждается в примерах, чтобы установить, что люди по природе своей добры и заслуживают светлой доли. Добра вся семья Мармеладовых, включая безвольного отца и Катерину Ивановну, толкнувшую ее на панель. Соня способна сострадать Раскольникову, так как ее не смущает ни физическое уродство, ни уродливость социальной судьбы. Она проникает «сквозь коросту» в суть людских душ. Видя злого, не спешит осуждать; героиня чует, что за внешним злом таятся какие-то неизвестные или непонятные причины, приведшие ко злу Раскольникова и Свидригайлова. Соня внутренне стоит вне денег, вне законов терзающего ее мира. Как сама, по своей воле, пошла

она на панель, так сама же, по своей твердой и несокрушимой воле, она не наложила на себя рук.