В мировоззренческом плане М.А.Шолохов был человеком исключительно сдержанным и не торопился раскрываться перед людьми. Он предпочитал выражать себя не в обнаженном публицистическом слове, но в слове художественном, которое и было его стихией. В ответ на просьбу литературоведа Е. Ф. Никитиной написать свою автобиографию Шолохов ответил: "Моя автобиография — в моих книгах".
Тем с большим основанием Шолохов мог сказать: "Мое исповедание веры — в моих книгах", что он, собственно, и доказал эпопеей "Тихий Дон".
Детально воспроизведенный быт, любовное описание донской природы, которая воспринимается как полноправное действующее лицо романа, меткая образная речь, искрящаяся юмором, позволяют читателю ощутить своеобразную прелесть казачьего уклада, понять суть тех традиций, которые исстари определяли жизнь казака. Это верность воинскому долгу защиты отечества от врага и мирный крестьянский труд до седьмого пота, дающий земледельцу возможность укреплять свое хозяйство, жениться, растить детей, котор"ым предстоит пройти тот же четко очерченный жизненный круг.
"Тихий Дон" вошел в историю русской литературы как яркое, значительное произведение, раскрывающее трагедию донского казачества в годы революции и гражданской войны. Эпопея вмещает в себя целое десятилетие — с 1912 по 1922 год. Начало романа еще не предвещает грядущих бурь и потрясений. Спокойно несет свои воды величавый тихий Дон, переливается разноцветными красками лазоревая степь. Мирно и спокойно течет жизнь казачьего хутора Татарский, прерываемая разве что молвой о дерзкой связи замужней солдатки Аксиньи Астаховой с Гришкой Мелеховым. Страстное, всепоглощающее чувство вступает в противоречие с нравственными устоями казачьей старины. То есть уже в начале романа мы видим заявку на самобытные, яркие характеры, сложные и тонкие отношения героев, их непростые судьбы. Именно в Григории и Аксинье наиболее полно и глубоко выразились характерные, типические черты казачества, прошедшего долгий и мучительный путь исканий и ошибок, прозрений и потерь.
Природа постоянно присутствует в действии романа как равноправный участник событий. Тихий Дон становится мрачным и бурным, камыши могут быть местом для детских игр или убежищем для воинов, степь далеко не всегда спокойна, она страшна во время пожара, который легко перекидывается на благостный покой зажиточных хуторов.
Центральное место в шолоховской эпопее занимает жизненный путь Григория, эволюция его характера. На наших глазах этот норовистый, своевольный парень, веселый и простой, формируется как личность. Во время первой мировой войны он храбро сражался на фронте, даже получил Георгиевский крест. На этой войне он честно исполнил свой долг, ибо был абсолютно уверен в том, кто его враг. Но Октябрьская революция и гражданская война разрушили все его привычные представления о казачьей чести. Он, как и все люди той бурной и сложной эпохи, должен был сделать свой выбор — с кем ему по пути? С белыми, которые защищают старый устоявшийся правопорядок, стремясь восстановить монархию, или с красными, которые, наоборот, хотят разрушить старый уклад до основания, чтобы на руинах его строить новути? С белыми, которые защищают старый устоявшийся правопорядок, стремясь восстановить монархию, или с красными, которые, наоборот, хотят разрушить старый уклад до основания, чтобы на руинах его строить новую жизнь.
Григорий служит то у белых, то у красных. Как настоящий казак, который с молоком матери впитал традиции этого сословия, герой встает на защиту страны, так как, по его мнению, большевики не только посягают на святыню, но и отрывают его от земли. Эти мысли волновали не только Григория, но и других казаков, которые с болью смотрели на неубранную пшеницу, нескошенный хлеб, пустые гумна, думая о том, как надрываются на непосильной работе бабы в то время, когда они ведут бессмысленную бойню, начатую большевиками. Но затем Григорию приходится стать свидетелем зверской расправы белых с подтелковским отрядом, которая вызывает у него горечь.
Однако помнит Григорий и другое- как тот же Подтелков хладнокровно уничтожал белых офицеров. И там, и здесь ненависть, зверства, жестокость, насилие Это противно, омерзительно для души нормального, хорошего, честного человека, который хочет трудиться на своей земле, растить детей, любить женщину. Но в том извращенном, смутном мире такое простое человеческое счастье недосягаемо. И герой вынужден жить в стане ненависти и смерти. Он ожесточается, впадает в отчаяние, понимая, что помимо своей воли сеет вокруг себя смерть. Он насильственно отторгнут от всего того, что дорого его сердцу: дома, семьи, любящих людей.
Вместо цельной трудовой жизни на пашне и в поле он должен убивать людей за идеи, которых он не может понять и принять. Григорий мечется между враждующими лагерями, чувствуя узость и ограниченность противоборствующих идей. Он остро осознает, что "неправильный у жизни ход", но изменить его не в состоянии. Григорий понимает, что наивно цепляться за старое, неутомимо, как муравей, тащить все в дом, пользуясь всеобщей разрухой, как это делает его отец. Но в то же время он не может согласиться с точкой зрения пролетария, который предлагает ему бросить все и бежать к красным, ибо у него ничего нет, а значит, и терять ему нечего.
Григорий не может так просто покинуть то, что заработано тяжелым трудом, но и не хочет, отгородившись от всего мира, по мелочам улучшать свой быт. Он хочет докопаться до главного, понять, каковы те силы, которые взялись управлять жизнью. Его цепкий, наблюдательный крестьянский взгляд сразу отмечает контраст между высокими коммунистическими лозунгами и реальными делами: хромовые сапоги красного командира и обмотки рядового "Ванька". Если всего через гад в глаза бросается имущественное расслоение Красной Армии, то после того, как советская власть укоренится, равенство окончательно исчезнет. Эти иронические рассуждения Мелехова поражают точностью предвидения, когда из советских чиновников сформировался новый господствующий класс — партийная номенклатура. Но с другой стороны, Мелехову во время службы в белой армии больно и унизительно слышать презрительные слова полковника о народе
Перелистывая страницы романа-эпопеи, вчитываясь, врастая в непривычный уклад казачьей жизни, начинаешь понимать, что описания природы все же второстепенны и только лишний раз подчеркивают стилистическое мастерство автора.