Что это – «советская литература»? Сколько ее описаний найдет читатель, от непримиримого набоковского «картонные тихие донцы на картонных же хвостах-подставках», показывающего неуклюжесть и искусственность этой литературы, до нетерпящего возражений определения места «тихих донцов» и их авторов в истории: «Видимо, наше поколение – последнее, которое своими глазами видело тот тысячелетний уклад, из которого мы вышли без малого все и каждый. Если мы не скажем о нем и решительной его переделке в течение короткого времени – кто же скажет?» - данного одним из писателей того периода, С. Залыгиным. Часто мы встречаем именно такие точки зрения: отрицание любой, в том числе и художественной ценности произведений советской литературы либо признание только их исторической роли. И это было бы верно, если бы не было еще одной стороны этой литературы: авторы рассказов, повестей, романов нередко талантливы, а талант не способен находиться в рамках идеологии, да и в любых других. И наряду с описанием эпохи в произведениях появляются темы вечные, существующие вне времени. Часто и авторы таких произведений объявляются «вне времени» настоящего, но обретают бессмертие в будущем. К таким «почти юродивым», после смерти обреченным на славу святых, сейчас относят А. П. Платонова. Попробуем разобрать один из его рассказов, определить в нем автора, чтобы понять: кто он на самом деле, этот «нечаянный» художник?
«Потомки Солнца» - название, отражающее жанр произведения – рассказ-фантазия. В рассказе четыре части, образующие странную, «юродивую» композицию. «Он рос во сне», - говорит писатель о своем герое в конце первой части, а вторую начинает фразой: «Он вырос в великую эпоху электричества и перестройки земного шара». Читатель чувствует какое-то недостающее звено в этой цепи времени, что-то упущенное автором, то, что из «сна» сделало «эпоху электричества».

Он сотворил время, в котором вырос – странный алогизм для многих, но не для Платонова. Его герой существует независимо от времени: он способен сначала сотворить мир, а потом вернуться в него ребенком и вырасти, чтобы стать гением, творцом новой вселенной. Читателю неясна цель работы Вогулова. Это не перестройка планеты для «дальнейшего роста человечества», как могло показаться вначале, ведь, перестроив Землю, герой решает взорвать Вселенную, на месте которой должно, по его расчетам, образоваться нечто новое, «сверхэнергетическое». После взрыва человечество исчезнет, исчезнет мир – и никакого «роста» уже не будет; а что будет – неизвестно и самому Вогулову. Он работает «с горящей в сердце ненавистью», но бесцельно. В его труде нет и не может быть души: «Чтобы земное человечество в силах было восстать на мир и на миры и победить их – ему нужно…убить в себе плавающее теплокровное сердце». Герой Платонова «восстал на миры», превратил себя в «мозг невиданной, невозможной, неимоверной мощи», и логично предположить, что сердце в Вогулове уничтожено. Но логика несовместима с прозой Платонова: из последней части рассказа читатель узнает, что «было сердце и страдание у инженера Вогулова», такие, «каких не должно бытель узнает, что «было сердце и страдание у инженера Вогулова», такие, «каких не должно быть у человека». Здесь, в заключительной части, находится то звено, пустоту на месте которого мы почувствовали на стыке первой и второй частей: «сон» в «эпоху электричества и перестройки земного шара» превратила любовь, ставшая мыслью. «Сила любви и энергия сердца» - только они заставляют человека делать возможным невозможное. Такая идею выделяет сам автор в рассказе, и будто бы к этой же мысли подводит он и читателя.
Немалую роль в рассказе играет понятие «любовь», которое автор пытается осмыслить.

Во второй части «сон» исчезнет: Вогулов работает «бессонно». Пожалуй, «сон» не исчезает, а трансформируется в реальность. Это прослеживается на уровне звуковой и отчасти смысловой организации словосочетаний, характеризующих состояние ребенка во сне в первой части и взрослого Вогулова во второй: в «нежном мальчике» ночью пробуждались «спертые, сжатые, сгорбленные силы», а «главного руководителя работ по перестройке земного шара» Платонов описывает как «седого согнутого человека». Таким образом, едва заметные, «ночные» проявления «сжатых сил» в ребенке становятся видимыми и
яркими во взрослом герое. А зная «пропущенное звено» между первой и второй частями, отмеченное выше – любовь Вогулова, читатель понимает: “энергия сердца” для Платонова – это сила, способная вызволить в человеке все его тайные возможности. Что еще подчеркивает автор в своем герое? “Бешенство и безумие”, которых так много было в Вогулове, что хватило на весь мир: «неудобна и безумна Земля», «безумна» работа по ее переделке, «бешено и неистово» человечество в борьбе с природой, в борьбе, которой руководит гениальный инженер-пиротехник. В этом бешеном темпе ничто не остается неизменным, а “ранний спокойный свет солнца”, тот, что заставлял “печального ребенка” забывать о ночных снах, становится “ультрасветом”, основой всех работ. Звезда, в течение веков вдохновлявшая влюбленных и поэтов, превращается в разрушающую силу, выраженную набором формул на бумаге. И здесь читатель задумывается: действительно ли изменения, произошедшие в герое, заставившие его переделывать планету в “дом человечеству”, положительны? «Любовь стала мыслью» и сотворила «совершенно новый тип человека – свирепой энергии и озаренной гениальности», но для чего? Чтобы созидать: из солнца получать усовершенствованный “ультрасвет”, с помощью которого познавать непознанное, делать возможным невозможное – после первого прочтения именно такое впечатление остается у эмоционального, но невнимательного читателя.

Почему «ненавидящими»? Ответ, спрятанный за «юродивыми» предложениями и сочетаниями слов, мы найдем в тексте: Вогулов ненавидит мир и себя за то, что он не может уничтожить сердце, оно живо в нем. Мы поймем это раньше, чем дочитаем рассказ до конца: автор откроет нам, что «в редкие моменты забвения или экстаза в разбухшей голове Вогулова сверкало что-то иное, мысль не этого дня» - воспоминания детства, юности, любви… Эта тема – человеческого, а не безумно гениального – в произведении характеризуется мотивом дороги.