Повесть "Красное дерево" по смелости выражения авторской позиции не уступает "Погашенной луне". Будучи включенной в роман "Волга впадает в Каспийское море" с небольшими, но существенными исправлениями, повесть потеряла свою смысловую остроту. Писатель лишил ее прежнего социального смысла, не устояв перед жуткой травлей, которой он подвергся в связи с опубликованием произведения за границей, хотя вышло оно в известном берлинском издательстве "Петрополис", печатавшем многих советских писателей. Публикация за границей была лишь поводом для критики повести; негодование функционеров вызвало, несомненно, ее глубокое социальное содержание. "Красное дерево" написано с редким для художника критическим пафосом, с элементами гротеска и пародии. В его повествовательной структуре заметно влияние стилевой манеры Платонова. Да и по художественному результату "Красное дерево" близко написанному в тот же период платоновскому "Чевенгуру". Такая близость вполне объяснима — писатели вместе работали в эти годы над очерками "Че-Че-О", и резко выраженная индивидуальность творческой манеры Платонова оказала, по-видимому, некоторое влияние на стиль Пильняка, тем более что платоновская манера была на редкость созвучна социальной проблематике, которая в то время волновала обоих. Критический пафос обнажен в повести не менее чем в "Чевенгуре", также прозрачны авторские намеки, иногда почти сатирические диалоги персонажей не менее остры, чем платоновские. Следует, по-видимому, признать, что общение писателей было полезным и плодотворным для обоих.
"Красное дерево", несмотря на сравнительно небольшой объем, вмещает многие мотивы из прежних произведений Пильняка. Представлена в нем и авторская типология героев, тщательно разработанная писателем в предыдущем творчестве. Однако впервые с такой остротой раскрывается тема разрушения России, отказавшейся от своих традиций, поправ¬шей законы природы.
В стране разруха, бесхозяйственность, бескультурье, жес¬токость, воровство — результат функционирования бюрократической си¬стемы. Негативная авторская позиция находит здесь открытое выражение. "Начальство в городе жило скученно, — пишет автор, — остерегаясь, в природной подозрительности, прочего населения, заменяло общественность склоками и переизбирало каждый год само себя с одного руководящего уездного поста на другой в зависимости от группировок склочащих лич¬ностей по принципу тришкина кафтана. По тому же принципу тришкина кафтана комбинировалось и хозяйство... Хозяйничали медленным разоре¬нием дореволюционных богатств, головотяпством и любовно". Описывая провинциальный город, его полуразрушенный быт, беспорядочную, неос¬мысленную жизнь людей, забывших себя и живущих по инерции, автор создает обобщенный образ России, огромной страны неупорядоченного бытия.
Писатель рисует страшную, порой трагическую картину жизни наро¬да, задавленного мертвой, механической машиной бюрократизма, убив¬шего светлые идеи реской машиной бюрократизма, убив¬шего светлые идеи революции. Пильняк ожидал от революции мощного подъема народного самосознания, возврата к законам тысячелетней дав¬ности, но Россия не вернулась к старой традиции, а пошла по иному пути, погасив пламя революции. Не случайно бывшие революционеры, ушедшие в подпольную жизнь, в юродивые, в странники, в охламоны, носят в повести "говорящие" имена — Ожогов, Огнев, Пожаров. Именно в их уста вложил автор свои сокровенные мысли, помня о старинной рус¬ской традиции пророчеств, связанной с фигурами юродивых, побирушек, дураков, странников. Именно Ивану Ожегову, о котором написано, что он "юродивый советской Руси справедливости ради, молец за мир и ком¬мунизм", принадлежат не только разоблачающие бюрократическую разру¬ху тирады, но и пророческие слова о том, что "не сейчас, так потом выго¬нят, всех ленинцев и троцкистов выгонят".
Написав "Красное дерево", Борис Пильняк предрешил свою участь, ему инкриминировали в 1937 году именно эту повесть. И именно это произве¬дение призвано в первую очередь составить посмертную славу писателю.