Бесчеловечность, по мысли Пильняка, разобщает людей. Эта идея составляет сюжет многих произведений художника, в том числе и первого романа "Голый год". Этот роман, явившийся одним из первых откликов в советской литературе на события революции, принес Пильняку широкую известность. Он получил множество благожелательных отзывов критики, которая считала, что роман отражает эпоху "с полной зрелостью мастерства". В то же время отмечалось своеобразие восприятия Пильняком революции, как возврата человека "к изначальной стихии, как грозы, освещающей будущее". Однако уже в романе "Голый год" заметно негативное отношение писателя к некоторым сторонам новой действительности. Гуманистическая концепция писателя нашла наиболее точное выражение в сюжете одного из самых совершенных его произведений — "Повести непогашенной луны".
Эта повесть не дошла до читателя в 20-е годы, будучи конфискованной сразу после публикации. Критика тут же обрушилась на писателя с гневными филиппиками. Пильняк вынужден был послать в редакцию оправдательное письмо, в котором "признавал" свои ошибки.
"Злостная клевета", которая так возмутила ревнителей партийной чистоты, была связана с фигурами Фрунзе и Сталина, послужившими прототипами главных героев повести. Прототипы были сразу узнаны, тем более что автор использовал традиционный в литературе прием, заявив в предисловии, что речь пойдет не о Фрунзе, тем самым вызвав у читателя невольные ассоциации именно с этой фигурой.
Современные исследователи единодушно относят повесть к литературе "ранней социальной диагностики советского общества", видя ценность ее в том, что "автор приоткрывает завесу над загадкой политической устойчивости системы, в рамках которой приглашение на казнь отклонить психологически невозможно", считая, что Пильняк написал повесть "о по¬литическом убийстве, о человеке, бессильном противостоять приказу".
Если же выйти за пределы этого аспекта, прочитать повесть в контексте общей философской концепции писателя, связанной с идеей природо-жизни, то появится возможность не¬сколько иной трактовки поведения главного героя, покорно принявшего смерть. В повести исследуются социально-психологические предпосылки одного из этапов исторического развития страны, которое совершается, по мысли Пильняка, по законам насилия над органикой жизни и имеет истоки еще в Петровской эпохе. Пренебрежение природными законами грозит уничтожением как отдельному человеку, так и всему обществу в целом. Не случайно структура повести включает в себя мотив возмездия. Автор подчеркивает закономерность гибели главного героя, понесшего кару за совершенное им насилие над человеческими жизнями, за наруше¬ние природного органического процесса. Писатель напоминает: тот, кто убивает и, более того, делает убийство системой, не уйдет от возмездия. Главные герои повести, Гаврилов и Первый, в равной мере несут ответ¬ственность перед судом природы. "Не мне и тебе говорить о смерти и кро¬ви", — напоминает Первый Гаврилову об одном из эпизодов гражданской войны, когда последний послал на верную смерть четыре тебе говорить о смерти и кро¬ви", — напоминает Первый Гаврилову об одном из эпизодов гражданской войны, когда последний послал на верную смерть четыре тысячи чело¬век. В тексте есть и прямое указание на то, что имя Гаврилова обросло "легендами о тысячах, десятках и сотнях тысяч смертей".
Тема смерти является главной в повести и поддержана в основном мотивом крови. Смерть и кровь — опорные слова в тексте, в равной мере относящиеся и к образу Первого, и к образу Гаврилова. В повести не случайно подчеркнуто, что последними словами Гаврилова перед смер¬тью, которые слышал от него друг, были слова, связанные с воспомина ниями о толстовском персонаже, который хорошо "кровь чувствовал".
Те же мотивы обнаруживаются и в других элементах образной систе¬мы повести. Основные эпитеты, которые использует автор, — красный и белый. Нагнетание красного цвета особенно заметно в начале второй гла¬вы, где текст интенсивно окрашен различными оттенками этого цвета: и пейзаж (кровавый закат), и предметный мир (упоминаемый автором не¬сколько раз красный карандаш в руках у Первого), и описание отдель¬ных эпизодов ("Краском с двумя орденами Красного знамени, гибкий как лозина, — с двумя красноармейцами, — вошел в подъезд"). Таким обра¬зом, и поэтический уровень текста устанавливает идентификацию персо¬нажей, наделенных общей виной перед народом и заслуживающих возмез¬дия. Об этом свидетельствует и очень важный для понимания смысла по¬вести символический эпизод гонки автомобиля сначала Гавриловым, за¬тем, после его смерти, Первым, повторившим предыдущую ситуацию. Бе¬зумная гонка в неизвестном направлении, движение ради движения — ме¬тафорическое осмысление писателем исторического пути страны, в осно¬ве общественной структуры которой лежит насилие над человеком. Как справедливо отметила критика, "в доводах Первого революция оказыва¬ется отделенной, а если говорить до конца, то противопоставленной че¬ловеку".
По мысли Пильняка, в самом понятии "государственная система" зак¬лючено нечто чуждое, противоположное природной сущности человека, тем более в тоталитарном государстве, которое держится исключительно силой власти, насилием над личностью. Гаврилов сам строитель страш¬ной машины истребления личностного сознания и сам становится ее жер¬твой. Государство, власть являются в повести метафорой смерти.

Скорее всего именно осоз¬нание неотвратимости кары заставило Гаврилова почувствовать свою об¬реченность и не сопротивляться приказу Первого. Таким образом, фило¬софский смысл повести актуализирует ее содержание в современную эпоху не менее, чем ее политический смысл.