Как справедливо отмечал замечательный литературовед Б. Эйхенбаум, “в числе разнообразных противоречий, накопленных русской жизнью и культурой прошлого века, имеется одно, наиболее мучительное, сохранившееся вплоть до революции: противоречие между “гражданской” и “чистой” поэзией, между поэтом-гражданином и поэтом-жрецом”. Лирика Н. А. Некрасова — явление в русской поэзии необычное. Вся она проникнута глубочайшим гражданским пафосом. Современник В. Г. Белинского, Н. Г. Чернышевского и Н. А. Добролюбова, Н. А. Некрасов стал поэтом революционной демократии, голосом защитников народа. А потому Н. А. Некрасов, по сравнению даже с такими “гражданами”, как А. С. Пушкин и М. Ю. Лермонтов, полностью переосмысливает роль поэта и назначение поэзии в жизни. Основной его поэтической формулой становятся слова:

Поэтом можешь ты не быть,
Но гражданином быть обязан.

Главное для Н. А. Некрасова — социальная направленность его стихотворений, что, кстати, объясняет слова И. С. Тургенева, утверждавшего, что в стихах Н. А. Некрасова “поэзия не ночевала”.
Стремление Некрасова уничтожить тираж сборника своих юношеских стихов “Мечты и звуки” — факт символический. Поэт рвет не со своим неудачным поэтическим прошлым, а с традицией, с усвоенными поэтическими штампами. Некрасов — поэт непоэтической эпохи — хорошо понимает, что поэт уже не может быть жрецом, “другом лени”. Переосмысление всей поэтической системы у него начинается с принципиально нового понимания роли и места поэта. Истинный поэт для Н. А. Некрасова не может существовать без тесной связи с событиями общественной жизни. Строки

Еще стыдней в годину горя
Красу долин, небес и моря
И ласку милой воспевать... —

становятся поэтическим кредо Н. А. Некрасова.
Первым признаком отхода от традиции в творчестве Н. А. Некрасова становится появление большого числа пародий. Сущность этих пародий заключается не в простом осмеивании пародируемого, а в самом ощущении сдвига старой поэтической формы путем ввода прозаической темы и снижения лексики:

Спи, пострел, пока безвредный!
Баюшки-баю,
Тускло смотрит месяц медный
В колыбель твою.

Или

И скучно, и грустно, и некого в карты надуть...

Пока в таких пародиях ощутима связь с исходным произведением, будет возникать комический эффект. Когда же эта связь утрачивается, сама собой решается проблема ввода новых стилистических элементов в старые формы. Пример такого использования и изменения старых форм мы находим, например, в стихотворении “Извозчик”, которое выдержано в старой балладной форме:

Парень был Ванюха ражий,
Рослый человек, — Не поддайся силе вражей,
Жил бы долгий век!

Н. А. Некрасов широко использует прием переиначивания старых жанров, придания им нового содержания. “Элегия” у поэта — это стихотворение о любви, но о любви к народу: в стихотворении “Размышления у парадного подъезда” возникает причудливое сочетание оды и фельетона. Результатом становится то, что Н. А. Некрасов снижает высокие жанры и поднимает жанры бульварной прессы. Пословам Андреевского, “Некрасов возвысил словам Андреевского, “Некрасов возвысил стихотворный фельетон до значения крупного литературного произведения”. Изменение в поэтической системе надо было произвести так, чтобы он (фельетон) однозначно был понят как ликвидация “священной” поэзии. Поэтому появляется новый пафос, новая риторика, новые темы, новый язык.
Но Н. А. Некрасову было необходимо не только заявить о своем отходе от пушкинской традиции в русской поэзии, но и мотивировать его, определить свое к нему отношение. В стихотворении 1856 года “Поэт и гражданин” Н. А. Некрасов дает своего рода пушкинский подтекст темы поэта, но утверждает необходимость придания творчеству гражданского содержания. Н. А. Некрасов, пожалуй, первый начинает писать стихи “на злобу дня”, на социальные темы. Постепенно даже человек в его лирике становится немыслим без социальной среды. От психологического анализа поэт переходит к анализу социальному. Состояние души человека связывается с жизненными условиями. Главной темой творчества поэта становится “печаль народная”, при этом ему удается вызвать у читателя ощущение причастности к описываемому, создать впечатление не уникальности, а всеобщности ситуации. В поэзии Н. А. Некрасова вообще велико стремление к типизации. От частного он переходит к целому: показав судьбу Ивана из стихотворения “Орина, мать солдатская”, он говорит о судьбе всех солдат, говоря о Дарье, он говорит о судьбе крестьянки вообще.
В русской литературной традиции существовал утвердившийся взгляд на поэзию, как на способ выражения чувств, и прозу — как на способ выражения мыслей. Н. А. Некрасов первый посмотрел на эту проблему иначе, сказав, что именно “из гармоничного сочетания этой мысли-прозы с поэзией и выходит настоящая поэзия”. Такая мысль возникла у Некрасова не случайно. В непоэтическую эпоху поэзия, если она хотела найти широкую аудиторию, особенно в лице разночинцев, должна была опроститься. Именно этот процесс мы и наблюдаем в лирике Н. А. Некрасова. Сюжеты для своих стихотворений он находит в прозе, в очерках, журнальных и газетных заметках. К примеру, сюжет стихотворения “Извозчик” взят из очерка Погодина “Психологическое явление”. Но и это не главное в поэтической системе Н. А. Некрасова. Он постоянно стремится опростить и язык своих произведений. Такие строки, как

Слышь, учитель-ста врезамшись был,
Байт кучер, Иваныч Торопка... —

надолго укрепили представления о поэзии Н. А. Некрасова как о поэзии неэстетической. Действительно, поэт-гражданин полностью освобождается от традиций “высокого языка” поэзии.
Слово в поэзии Н. А. Некрасова, как в прозе, приобретает конкретный смысл. Отсюда — завершенность или даже афористичность концовок его стихотворений:

То сердце не научится любить,
Которое устало ненавидеть.

Выработанная четкая позиция по отношению к действительности становится причиной того, что поэзия Н. А. Некрасова лишена всякой нерешительности или неясности. Даже его лирика, даже мучительные переживания в стихотворении “Рыцарь на час” являются результатом не сомнений, а ясного сознания, где правда, а где отклонение от нее.