Победа, слава, подвиг — бледные Слова, затерянные ныне,
Гремят в душе, как громы медные, Как голос Господа в пустыне. Николай Гумилев
Книги знаменитого русского поэта Николая Гумилева не переиздавались у нас на родине с начала двадцатых и до конца восьмидесятых годов. Они были библиографической редкостью. Сегодня гумилевские стихи как бы возвращаются из небытия на свое место в нашей культуре, становятся по праву общенациональным достоянием.
Поэзия Гумилева не устарела, однотомники поэта мгновенно исчезают с полок книжных магазинов. В связи с этой вновь обретенной популярностью пробудился интерес к личности поэта, к его трагической судьбе. Прочитав о последних годах жизни поэта, я понял, что личность его так же завораживает, как и его поэзия.
Известно, что Николай Гумилев был чрезвычайно честолюбив. Он был убежден, что право считаться поэтом принадлежит тому, кто не только в стихах, но и в жизни всегда стремится быть первым, идущим впереди остальных.
Сначала Гумилев “приказал” себе стать охотником на львов, затем уланом, добровольно пошедшим воевать и заработавшим два Георгия. Энергия самосозидания, сила воли и целеустремленность в нем были необыкновенные. Николай Степанович как бы подтягивал себя даже во внешности до тех высоких рыцарски-благородных образов, которые живут в его поэзии.
Таков старый конквистадор, заблудившийся в горах. Он поет песни о своей родине, вспоминает сраженья и любовниц, зная, что ему неизбежно придется погибнуть.
Как всегда, был дерзок и спокоен
И не знал ни ужаса, ни злости,
Смерть пришла, и предложил ей воин
Поиграть в изломанные кости.
В первую мировую войну Гумилев был конным разведчиком, честно и храбро воевал, за что и был награжден. Вел дневник “Записки кавалериста” и писал стихи.
Мучителен был рубеж, расколовший русскую интеллигенцию на два потока. В одном — люди, имевшие мужество уйти, уехать, пережить муки ада на чужбине и сохранить чувство родины. В другом — имевшие мужество остаться на родине и найти в себе силы жить и работать здесь. Таков был выбор Ахматовой. Таким, судя по биографии Гумилева, был и его выбор.
С конца декабря 1916 года Гумилев по предписанию командования находится в Петрограде в длительной командировке. С января до конца марта 1917 года он был в Окуловке, под Питером, где вместе со своим командиром заготовлял сено для полковых коней. Февральская революция прошла мимо, Гумилев ее “не заметил”.
Все это время он хлопотал о переводе на союзный, южный фронт — на Солоникский. И вот он получает место специального корреспондента в газете “Русская воля”, выходящей в Париже. Таким образом он надеется попасть в Грецию. 20 мая 1917 года Гумилев прибыл в Стокгольм, затем в Христианию и Берген, оттуда пароходом — в Лондон. Здесь он занимается английским языком, планирует издание большой антологии русской поэзии. По прибытии в Париж поэт обнаруживает, что в газете он не очень нужен, его оставляют в распоряжении комиссара Временного правии комиссара Временного правительства. Таковы перипетии жизни Гумилева в 1917 году.
В Париже Гумилев страстно влюбился в юную красавицу Елену Карловну Дюбуше. Гумилев называл ее Голубой звездой. Елена оказалась вполне “земной”. Поэту она предпочла американского богача и уехала с ним в Америку. Но остался сборник стихов “К синей звезде”.
Вот девушка с газельими глазами
Выходит замуж за американца.
Зачем Колумб Америку открыл?
Но “поблагодарить Колумба” все же стоит: мы имеем возможность читать прекрасную лирику, учиться красоте высокой любви, благородных разлук и расставаний.
Еще не раз вы вспомните меня
И весь мой мир, волнующий и странный,
Нелепый мир из песен и огня,
Но меж других единый необманный.
После Октябрьской революции союзники отказались от наступления в Эгейском море, и Салоникский фронт был ликвидирован. Гумилев, не разобравшись в происходящих событиях, ищет возможности попасть на фронт в Персию или Месопотамию. Неуверенность в том, что он продолжит участвовать в военных действиях, привела его к решению возвратиться в Россию. Это было нелегко осуществить, имея паспорт Временного правительства. Но Гумилев вернулся!
О, Русь, волшебница суровая,
Повсюду ты свое возьмешь.
Бежать?
Но разве любишь новое
Иль без тебя да проживешь?
На родине он столкнулся с голодом, безработицей, властью людей, чуждых ему во всем. Но он, кажется, не желает замечать происходящего. В июне 1918 года в Петербурге открывается студия “Всемирной литературы”. Николай Степанович ведет здесь отдел поэтического искусства. Он принимается за работу с большим энтузиазмом. В течении всего лета он читает лекции и ведет семинары, самые посещаемые на курсе. “Все, все мы, несмотря на декадентство, символизм, акмеизм и прочее, прежде всего русские поэты”. — говорил он своим ученикам.
Там, где все сверканье, все движенье,
Пенье все, — мы там с тобой живем;
Здесь же только наше отраженье
Полонил гниющий водоем.
Зима принесла с собой новые хлопоты. Холод, мороз, а в городе не раздобыть дров, чтобы растопить печь. Притчей во языцех стала самоедская шуба Гумилева — гладким мехом наружу с белым узором понизу. В этой шубе, шапке с наушниками, в больших тупоносых сапогах, важный и приветливый Гумилев, обычно окруженный учениками, шел на очередную лекцию в “Институт живого слова”, Дом искусств, Пролеткульт, Балтфлот и тому подобные учреждения. Лекции он читал, не снимая шубы, так холодно было в нетопленых аудиториях. Пар валит изо рта, руки синеют, а Гумилев читает о новой поэзии, о французских символистах, учит переводить и даже писать стихи. Его программное стихотворение “Слово” говорит о высокой миссии языка, поэзии.
В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.
И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне, Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.