Неужели никому из них (новым поколениям)
не суждено величайшая радость: читать,
например,”Медного всадника”, восхищаясь
каждым ритмическим ходом, каждой паузой,
каждым пиррихием?
Корней Чуковский

“Только вот поэтов, к сожалению, нету — впрочем, может, это и не нужно”, — писал В.Маяковский. А в это время прекрасных поэтов, которые служили искусству, а не классу, травили и расстреливали. Видимо, не считал за истинного поэта Владимир Маяковский и Анну Андреевну Ахматову. Судьба ее даже для нашего жестокого века трагична. В 1921 году расстреляли ее мужа, поэта Николая Гумилева, якобы за соучастие в контрреволюционном заговоре. Что из того, что к этому времени они были в разводе! Их по-прежнему связывал сын Лев. Судьба отца повторилась в сыне. В тридцатые годы по ложному обвинению он был арестован. “В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде”, — вспоминает Ахматова в предисловии к “Реквиему”. Жутким ударом, “каменным словом” прозвучал смертный приговор, замененный потом лагерями. Затем почти двадцать лет ожидания сына.
В 1946 году выходит “знаменитое” ждановское постановление, которое оболгало Ахматову и Зощенко, закрыло перед ними двери журналов. К счастью, поэтесса смогла выдержать все эти удары, прожить достаточно долгую жизнь и подарить людям чудесные произведения.
Вполне можно согласиться с Паустовским, что “Анна Ахматова — целая эпоха в поэзии нашей страны”. Анализировать такую сложную вещь, как поэма “Реквием”, трудно. И, конечно, я смогу сделать это только поверхностно. Сначала небольшой словарь. Лирический герой (героиня) — образ поэта в лирике, как бы “двойник” автора-поэта. Это способ выражения авторских чувств и мыслей.
Соотношение между лирическим героем и поэтом примерно такое, как между литературным героем и реальным человеком (прототипом). Сравнение — сопоставление двух предметов и явлений, обладающих общим признаком, для пояснения одного другим. Сравнение состоит из двух частей, соединенных союзами так, как будто, словно, будто и другими. Но может быть и бессоюзным, например, у Ахматовой: “И ненужным привеском болтался возле тюрем своих Ленинград”.
Эпитет — художественное определение. Оно выражает часто отношение автора к предмету путем выделения какого-то наиболее важного для этого автора признака. Например, у Ахматовой “кровавые сапоги”. Обычное определение (кожаные сапоги) не будет эпитетом.
Метафора — употребление слов в переносном смысле и перенесение действий и признаков одних предметов на другие, в чем-то сходные. У Ахматовой: “А надежда все поет вдали”, “Легкие летят недели”. Метафора — это как бы скрытое сравнение, когда не называется предмет, с которым сравнивают. Например, “желтый месяц входит в дом” — метафора. А если бы: “желтый месяц входит”, как гость (призрак и т.п.), то сравнение.
Антитеза — противопоставление: оборот, в котором сочетаются резко противоположные понятия и представления. “...И мне не разобрать теперь, кто зверь, кто человек” (Ахматовать теперь, кто зверь, кто человек” (Ахматова). Гипербола — преувеличение, основанное на том, что сказанное не следует понимать буквально, оно создает образ. Обратным гиперболе будет преуменьшение (литота). Пример гиперболы: “Еле в стул вмещается парень. Один кулак — четыре кило”. Маяковский.
Главная мысль поэмы “Реквием” — выражение народного горя, горя беспредельного. Страдания народа и лирической героини сливаются. Сопереживание читателя, гнев и тоска, которые охватывают при чтении поэмы, достигаются эффектом сочетания многих художественных средств. Интересно, что среди последних практически нет гипербол. Видимо, это потому, что горе и страдания настолько велики, что преувеличивать их нет ни нужды, ни возможности. Все эпитеты подобраны так, чтобы вызвать ужас и отвращение перед насилием, показать запустение города и страны, подчеркнуть мучения. Тоска “смертельная”, шаги солдат “тяжелые”, Русь “безвинная”, “черные маруси” (арестантские машины, иначе “черный ворон(ок)”. Часто употребляется эпитет “каменный”: “каменное слово”, “окаменелое страдание” и т.д. Многие эпитеты близки к народным: “горячая слеза”, “великая река” и т.д. Вообще же народные мотивы очень сильны в поэме, где связь лирической героини с народом особая:

И я молюсь не о себе одной,
А обо всех, кто там стоял со мною
И в лютый холод, и в июльский зной
Под красною ослепшею стеной.

Обращает внимание последняя строчка. Эпитеты “красная” и “ослепшая” по отношению к стене создают образ стены, красной от крови и ослепшей от слез, пролитых жертвами и их близкими. Сравнений в поэме немного. Но все так или иначе подчеркивают глубину горя, меру страданий. Некоторые относятся к религиозной символике, которую Ахматова часто использует. В поэме есть образ, близкий всем матерям, Матери Христа, молча переносящей свое горе. Некоторые сравнение не изгладятся из памяти:

Приговор... И сразу слезы хлынут,
Ото всех уже отдалена,
Словно с болью жизнь из сердца вынут...

И вновь народные мотивы: “И выла старуха, как раненый зверь”. “Буду я, как стрелецкие женки, под кремлевскими башнями выть”. Надо вспомнить историю, когда Петр I сотнями казнил мятежных стрельцов. Ахматова как бы олицетворяет себя в образе русской женщины времени варварства (17 век), которое вновь вернулось в Россию. Больше всего, мне кажется, в поэме использовано метафор. “Перед этим горем гнутся горы...”. С этой метафоры начинается поэма. Это средство позволяет добиться удивительной краткости и выразительности. “И короткую песню разлуки паровозные пели гудки”, “Звезды смерти стояли над нами”, “безвинная корчилась Русь”. А вот еще: “И своей слезой горячей новогодний лед прожигать”. Вспоминается Пушкин, любимый поэт Ахматовой, “лед и пламень”. Вот еще один ее мотив, очень символичный: “Но крепки тюремные затворы, а за ними каторжные норы...” перекликается с посланием декабристам. Есть и развернутые метафоры, представляющие целые картины:

Узнала я, как опадают лица,
Как из-под век выглядывает страх,
Как клинописи жесткие страницы
Страдание выводит на щеках.