Оправившись от шока, полученного известием о прибытии настоящего ревизора в их уездный город, собравшиеся в доме Городничего Сквозник-Дмухановского Антон Антоновича чиновники, принялись обсуждать, что же им делать дальше. Сначала решили, срочно навести справки о вновь пребывшей особе. Для этого послали в город помещиков Бобчинского и Добчинского. Собрав на скорую руку скудные впечатления очевидцев, видевших высокопоставленного чиновника, а именно: трактирщика и его служки, «ходоки» доложили собранию следующее: что ростом «Он» –невелик, фигурой полноват и одутловат, «любит вкусно и много покушать, да и водочкой запить не брезгует», словом, мало чем отличается от предыдущих проверяющих... Сведений, конечно, для «полного портрета» - не достаточно, но действовать решили по «накатанной схеме», то есть дать взятку. Да и город «обустроить» к приезду ревизора уже успели...

- Наш человек! И его сломаем! Не в первой! – с уверенностью сказал Городничий, что бы хоть как-то приободрить собравшихся в его доме гостей, а сам подумал: « Э нет, а вдруг Он не из таких, а вдруг не возьмёт денег? Надо что-нибудь срочно предпринять, что бы себя обезопасить. На доклад-то Он меня первым вызывает. Вот и опережу я всех-то, про каждого расскажу, пока про меня ничего донести не успели. А для пущего контроля, приглашу-ка я Его у меня дома погостить...»

Но сомнения закрались в душу не только Городничему, и его решительная реплика ничуть не добавила уверенности приунывшим чиновникам.

«Ты-то со своими деньжищами и связями наверняка выкрутишься, » - подумал о Городничем попечитель богоугодных заведений Артемий Филиппович Земляника, – «а я как на сей раз объясню, почему сгорела, так и не построенная церковь?.. Расскажу всё как на духу, авось помилует...»

«Да-а-а, » - озадачился судья Аммос Фёдорович Ляпкин-Тяпкин, – «за триста-то рублей от взяток борзыми щенками тут теперь не откупишься... Надо бы с Городничим-то договориться...»

«Интересно, » - задумался смотритель училищ Лука Лукич Хлопов, –« за сколько этот ревизор захочет не заметить нехватку учителей, да недостатки всякие?.. А меры, если какие примет?..»

« Во сколько же обойдётся мне моё «любопытство» читать чужие письма на этот раз?» - забеспокоился почтмейстер Иван Кузьмич Шпекин. – « А то, как не возьмёт, и что тогда?..»

Не успевших ещё оправиться от приезда лже-ревизора Хлестакова уездных чиновников, на сей раз, посетило недоброе предчувствие. Рыльце-то у всех в пушку так и осталось! И ревизор-то настоящий!

- Поеду я, «познакомлюсь», да разузнаю что, к чему, а вы тут ждите, не расходитесь. Вернусь, дай Бог, скоро, - сказал Городничий собравшимся у него «столпам города» и отправился в местную гостиницу на доклад к высокопоставленному чиновнику.

- Дай Бог! – ответили оставленные в мучительном ожидании гости...

По приезде на место, Антон Антоновича ждало полное разочарование. Все его планы рухнули в одночасье! Оказалось, что прибывший ревизор, уже как несколько дней находится в городке «инкогнито» (как, впрочем, и было предупреждено в депеше) и, пока все были заняты Хлестаковым, успел самостоятельно проинспектировать интересовавшие его заведения и разобраться в том, что здесь происходито» (как, впрочем, и было предупреждено в депеше) и, пока все были заняты Хлестаковым, успел самостоятельно проинспектировать интересовавшие его заведения и разобраться в том, что здесь происходит.

- Я пригласил Вас для того, чтобы уведомить о необходимости письменного предоставления мне рапортов о деятельности Вашей и Ваших чиновников, каждого в отдельности, с объяснениями всему тому безобразию, которое я здесь обнаружил. Бумаги нужны мне уже к вечеру для дальнейшего их предоставления в докладе Государю нашему.

- Как прикажете, Ваше превосходительство! – только и нашёл, что ответить Антон Антонович высокопоставленному чиновнику и в ужасе поспешил обратно, к оставленным в своём доме гостям.

На скором совете было принято решение о написании каждым рапорта самостоятельно и сборе большой суммы денег на взятку.

- Это наш последний шанс! От больших денег ещё никто не отказывался! – воскликнул Городничий.

С тяжёлыми мыслями разъехались чиновники по домам выполнять предписание ревизора.

Собрав к назначенному часу рапорты и конверты с деньгами, Антон Антонович принялся готовиться к встрече с высокопоставленной особой. Денег, правда, не пожалел никто – отвалили сполна! Но, боже, что же чиновники написали в своих докладах! Каждый сваливал свою вину на другого, а, главное, во всём винили Его, Городничего! «Тьфу, пропасть! Ну, уже погодите! Вот если выпутаюсь, я вам всем покажу!» - кипел от злости на своих подчинённых Антон Антонович. Положив аккуратно все бумаги в папку со своим рапортом, Городничий переложил деньги, предварительно переписав, кто, сколько дал, в большой плотный почтовый конверт, неохотно доложил туда свою долю и отправился в гостиницу «на приём».

Его уже ждали.

- Вот наши рапорты, - сказал Антон Антонович ревизору, протягивая ему дрожащими руками папку, - А вот – наши объяснения, – пояснил он, протягивая следом конверт с деньгами.

- А ваши «объяснения» мне очень нравятся! - ответил высокопоставленный чиновник, заглянув в конверт, - Я теперь знаю, что и как доложить Государю. Вы свободны, не имею причин Вас более задерживать.

Казалось, что ревизор ничуть не удивился деньгам и даже, как будто, ждал их.

- Разрешите откланяться, Ваше превосходительство! Честь имею... Спасибо-с, век не забуду, – забормотал Антон Антонович, пятясь к двери. И с мыслью: «А деньги-то принял, каналья! Принял таки! Прав я был!» - опрометью помчался домой счастливый и довольный собой.

- Честь имею, честь имею, - тихо сказал чиновник вслед уходящему Городничему. Интонация, с которой была произнесена эта фраза, не предвещала «представителям власти» городка ничего хорошего.

«Да-с, ну и дела!» – раздумывал, пересчитывая и аккуратно раскладывая денежные купюры, чиновник из Петербурга, –« Одни деньги дают, чтобы власть сменить и жизнь наладить (купцы-то и здесь не оплошали), другие же, наоборот, чтобы всё это не потерять». Запечатав конверт сургучом, он написал на нем следующее: «Мною, таким-то, получено столько-то в государственную казну от жителей города N, как добровольный взнос на пожертвования обездоленным».