Сила без содержания. И. С. Тургенев «Отцы» и «дети» у Тургенева — это именно дворяне и разночинцы, их непримиримые противоречия отразились в его романе с такой ясностью и отчетливостью, были изображены с такой художественной силой, что само произведение стало явлением не только русской литературы, но и общественной жизни. Не было тогда в русском обществе человека, который бы отнесся равнодушно к роману, и прежде всего к главному герою его, разночинцу Базарову Евгению Васильевичу... «Я не помню, чтобы какое-нибудь литературное произведение наделало столько шуму и возбудило столько разговоров, как повесть Тургенева "Отцы и дети". Можно положительно сказать, что "Отцы и дети" были прочитаны даже такими людьми, которые со школьной скамьи не брали книгу в руки»,— вспоминала А. Панаева. В критике схлестнулись крупнейшие общественные деятели: роман и решительно превозносился, и столь же безапелляционно отрицался. А это и понятно. Базаров для русской жизни и для русской литературы — фигура новая, во всем необычная. Уже внешний облик его подчеркивает новизну, демократизм героя. Прежде читатель привык встречать внешне изящных, с иголочки и по последней моде одетых благородных героев — Онегина, Печорина, Бельтова, Рудина... А тут — в старинной «одежонке», с большими красными руками без перчаток, с грубыми чертами лица, нелепыми бакенбардами, с грубоватыми манерами, курящий отвратительные вонючие «сигарки» — Базаров. «...От сурового труда грубеют руки, грубеют манеры, грубеют чувства»,— пояснил позднее Писарев читающей публике. Базаров, оригинальный внешне, необычен и по происхождению. «Мой дед землю пахал»,— «с надменной гордостью» заявляет он дворянам Кирсановым. Прежде этого могли только стыдиться. А он и представляется не по-дворянски, а по-крестьянски, произнося отчество на манер фамилии: «Евгений Васильев». Сам по себе разночинец — не такая уж новость для русской литературы. Он известен еще со времен Пушкина — Евгений из «Медного всадника», Самсон Вырин из «Станционного смотрителя», а позже Акакий Акакиевич Башмачкин из гоголевской «Шинели». По отношению к ним даже сложилось особое названи «маленькие люди», забитые судьбой, вечные страдальцы, Ищие, несчастные — они стали символом социального угнетения, всяческих бед и лишений. Покупка шинели могла стать величайшим событием их маленькой жизни, апофеозом всей человеческой деятельности. Но Базаров — не «маленький человек». Силу его натуры признают все, даже ненавидящий и презирающий его Павел Петрович Кирсанов. Да и сам о себе Евгений Васильевич говорит: «Ведь я гигант!» Прежние герои русской литературы — дворяне непременно попадали в разряд «лишних людей». Базаров пришел в жизнь как работник, имеющий перед собой ясную цель. Он не оглядывается на свое воспитание и не ссылается на неблагоприятное время. «Всякий человек сам себя воспитывать должен. А что касается до времени — отчего я от него зависеть буду. Пускай лучше оно зависит от меня»,— и в этом он необычен. Базаров внешне заурядный студент-медик, «лекаришка», как презрительно морщится Павел Петрович, но все чувствуют и понимают: судьба простого уездного лекаря — не для Базарова. Аркадий Кирсанов прямо утверждает в разговоре с отцом Базарова, что сын его прославится, но не на медицинском поприще. В Базарове, без сомнения, угадывается общественный деятель, революционер. Тургенев первый среди русских писателей поразительным художественным чутьем угадал, а затем i отобразил это невиданное явление русской жизни — нигилизм Итак, впервые появился революционер перед русской публикой Именно революционер, хотя в романе «Отцы и дети» он ка] будто далек еще от какой бы то ни было революционной борь бы. Но автор настойчиво подчеркивал: «...если он называете, нигилистом, то надо читать: революционером». Само отрицание беспощадное отрицание Базаровым многих сторон действительности революционно по своей сути. Слово «нигилист» происходит от латинского nihil — HE что. Ничто не принимать на веру — вот знамя нигилизм* Тургенев не сам придумал это слово, но «создал» его, ибо после выхода «Отцов и детей» это слово вошло в общее употребление и приобрело именно то значение, какое придал ему писатель. Достоевский записал у себя: «Нигилисты появились нас потому, что мы все нигилисты». Все революционеры? известном смысле — да. Россия находилась на крутом переломе своей истории; и сам момент был революционным — в широком смысле слова... Одним из символов этого времени стала фигура «нигилиста». Нигилизм Базарова — это попытка преодолеть шаблонность мышления, а также отвлеченных от действительности идей и понятий. «—Аристократизм, либерализм, прогресс, принципы,— говорит Базаров в диалоге с Павлом Петровичем,— подумаешь сколько иностранных... и бесполезных слов! Русскому человеку они даром не нужны... — Что же ему нужно, по-вашему?.. Помилуйте — логика истории требует... — Да на что нам эта логика? Мы и без нее обходимся... — Мы действуем в силу того, что мы признаем полезным,— промолвил Базаров.— В теперешнее время полезнее всего отрицание — мы отрицаем. — Все? — Все. — Как? Не только искусство, поэзию... но и... страшно вымолвить... — Все,— с невыразимым спокойствием повторил Базаров». Для того времени утверждение подобных взглядов имело особое — революционное значение. Правда, Тургенев в отрицании видел силу опасную: «Но в отрицании, как в огне, есть истребляющая сила — и как удержать эту силу в границах, когда-то, что она должна истребить, и то, что ей следует пощадить, часто слито и связано неразрывно?» — спрашивает Тургенев в статье «Гамлет и Дон Кихот». В переломную эпоху российской истории необходимо было уяснить и разграничить позиции «отцов» и «детей», ибо внешне и те и другие имели как будто единую цель: общественное благо. Но единой цели еще недостаточно для единства стремящихся к ней. Молодые радикалы-разночинцы и либеральное дворянство видели перед собой разные пути движения к цели. Важной задачей нигилиста, его общественным делом, как показал Тургенев, стало выявление именно этих различий.