... Что есть красота
И почему ее обожествляют люди ?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?
Н. Заболоцкий

Читая “Войну и мир”, мы всегда чувствуем отношение автора к людям и событиям. Оно раскрывается и в портретах действующих лиц, и в прямых оценках, характеристиках, и в авторской интонации. В статье о Л.Н. Толстом Н.Г. Чернышевский отмечал характерную черту тогда еще молодого писателя — “чистоту нравственного чувства”. Люди, события частной и исторической жизни оцениваются на основе явственного критерия — критерия добра, бескорыстия, душевной ясности и простоты, духовной связи с людьми, с обществом. Роман “Война и мир” больше всего поразил меня обилием персонажей. Но, что удивительно, при этом, все герои Толстого — живые люди. Настолько живые, что будто слышишь их голоса, видишь их лица, проникаешь в душу, узнаешь тайные мысли. К ним не относишься равнодушно: их или любишь, или презираешь.
Самым обаятельным женским типом в романе мне показался образ Наташи Ростовой, может быть, потому, что многие мысли, настроения, поступки этой девушки близки моим, хотя нас разделяют время и условия жизни.
В представлении Толстого высшее призвание и назначение женщины — это материнство. В его романе-эпопее “Война и мир” идеалом женственности становится Наташа Ростова.
Впервые мы видим ее тринадцатилетней девочкой: “Черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая девочка, со своими детскими открытыми плечиками, выскочившими из корсажа от быстрого бега, со своими сбившимися назад черными кудрями, тоненькими оголенными ручками и маленькими ножками в кружевных панталончиках и открытых башмачках, была в том милом возрасте, когда девочка уже не ребенок, а ребенок еще не девушка”. Наташа выросла в нравственно чистой атмосфере семьи Ростовых, где не было лицемерия, ханжества, притворства. Непосредственная, полная жизненных сил, тонко чувствующая красоту, добро и правду, она сразу же привлекает наше внимание. В доме, где она росла, царила обстановка непринужденности, раскованности между родителями и детьми, чувство любви и привязанности друг к другу.
С самой первой встречи нам бросается в глаза ее детская наивность, простота, чрезвычайная чувствительность — все то, чем Наташа так отличается от окружающих, что привлекло к ней Денисова, Болконского, Курагина, Пьера.
Вспомним эпизод, в котором перед нами, как на ладони, раскрывается душевное богатство Наташи, поэтичность ее натуры: “Соня! Соня! — послышался опять первый голос — ...Нет, ты посмотри, что за луна!.. Ах, какая прелесть! Ты поди сюда, душенька, голубушка, поди сюда. Ну, видишь? Так вот бы села на корточки, вот так, подхватила бы себя под коленки... и полетела бы. Вот так!” Всех своих домашних Наташа окружает добротой и любовью, к каждому у нее имеется “свой ключик”: “В обращении со своей матерью Наташа высказывала внешнюю грубость манеры, но так была чутка и ловка, что, как бы она ни обхватила руками мать, она всегда умела это сделать так, чтобы матери не было ни больно, ни неприятно, ни неловко”.
Вспомним ее волнение перед своим первым балом, ее чистоту и открытость, которая сразу бросалась в глаза всем гостям. На балу Наташа переполнена чувствами: здесь и радость, и восторг, и страх, и отчаяние, — и все эти чувства можно прочитать на ее лице, как в раскрытой книге: “Отчаянное, замирающее лицо Наташи бросилось в глаза князю Андрею... Он предложил ей тур вальса. То замирающее выражение лица Наташи, готовое на отчаяние и восторг, вдруг осветилось счастливой, благодарной детской улыбкой”.
Я думаю, может быть, именно в этот раз зародилось в Наташе чувство глубокой благодарности к князю, перешедшее в любовь? Сцена бала прекрасно раскрывает удивительное ощущение счастья, умение жить каждый миг полноценно.
Знакомство Ростовой и Болконского сильно повлияло на ее дальнейшую судьбу. Андрей часто бывает в семье Наташи и вскоре просит ее руки. Но молодых людей ждало испытание: старый Болконский потребовал отложить свадьбу на год. Девушку сильно взволновало это известие. Она была еще так молода и не умела владеть своими чувствами! К тому же князь Андрей уезжает за границу, и долгое ожидание становится для Наташи мучительным, даже в какой-то степени невыносимым. “Ах, поскорее бы он приехал. Я так боюсь, что этого не будет. Уже не будет того, что теперь есть во мне”, — как заклинание звучат ее слова. Да, в отличие от Сони, Наташина душа постоянно развивается, обогащается, переполняется чувствами.
Духовная красота Наташи проявляется и в ее отношении к родной природе. Мы ни разу не видим ни Элен, ни Анну Павловну Шерер, ни Жюли Карагину на лоне природы. Это не их стихия. Если они и говорят о природе, то говорят фальшиво и пошло (так, в роскошном альбоме Жюли Борис нарисовал два дерева и подписал: “Сельские деревья, ваши темные сучья стряхивают на меня мрак и меланхолию”). Иначе воспринимают природу люди, духовно близкие к народу. Перед Бородинской битвой князь Андрей вспоминает, как Наташа стремилась передать ему “то страстно-поэтическое ощущение”, которое она испытала, заблудившись в лесу и встретив там старого пчельника. Безыскусственная красота Наташи проявляется в этом сбивчивом, взволнованном рассказе (сравним его с альбомным красноречием Бориса): “Это такая прелесть был этот старик, и темно так в лесу... и такие добрые у него... нет, я не умею рассказать”, — говорила она, краснея и волнуясь.
Крепка духовная связь Наташи с народом: она в восторге от песен дядюшки, который “пел так, как поет народ”, она с удовольствием пляшет. “Наташа сбросила с себя платок, который был накинут на ней, забежала вперед дядюшки и, подперев руки в боки, сделала движение плечами и стала... Где, как, когда всосала в себя из того русского воздуха, которым она дышала, — эта гра-финечка, воспитанная эмигранткой-француженкой, — этот дух, откуда взяла она приемы... Она умела понять все то, что было и в Анисье, и в отце Анисьи, и в тетке, и в матери, и во всяком русском человеке”. Любовь к народу и родине не позволяет ей равнодушно отнестись к судьбе раненых: она добивается того, что подводы отдают им и потом искренне радуется их спасению.