Своим гигантским объемом "Война и мир" может произвести впечатление хаотичности, разбросанности и неслаженности множества персонажей, сюжетных линий, всего разнообразного содержания. Но гениальность Толстого-художника в том и проявилась, что все это огромное содержание проникнуто единой мыслью, концепцией жизни людского сообщества, которую легко углядеть при вдумчивом, внимательном чтении. Жанр "Войны и мира" определяется как роман-эпопея. В чем смысл этого определения? Через бесконечное множество судеб множества людей, взятых в различных обстоятельствах жизни: в военное и мирное время, в молодости и в старости, в довольстве и в горести, в частной и общей, роевой жизни - и сплетенных в единое художественное целое, проходит главная художественно освоенная антитеза книги: естественное, простое и условное, искусственное в жизни людей; простые и вечные моменты человеческого бытия: рождение, любовь, смерть - и условленность света, сословность общества, имущественные различия. Автора "Войны и мира" упрекали в фаталистическом понимании истории и жизни вообще, но в его книге характерное для древнего, классического эпоса понятие судьбы, рока заменено понятием жизни в ее стихийном течении и разливе, в вечном обновлении. Недаром в романе так много метафор, связанных с вечно меняющейся водной стихией. Есть в "Войне и мире" и главный, ключевой словесно-художественный "образ". Под впечатлением общения с Платоном Каратаевым, воплощением всего вечного и круглого, Пьер видит сон. "И вдруг Пьеру представился, как живой, давно забытый кроткий старичок учитель, который в Швейцарии преподавал Пьеру географию. "Постой",-сказал старичок. И он показал Пьеру глобус. Глобус этот был живой, колеблющийся шар, не имеющий размеров. Вся поверхность шара состояла из капель, плотно сжатых между собой. И капли эти все двигались, перемещались, и то сливались из нескольких в одну, то из одной разделялись на многие. Каждая капля стремилась разлиться, захватить наибольшее пространство, но другие, стремясь к тому же, сжимали ее, иногда уничтожали, иногда сливались с нею. - Вот жизнь, - сказал старичок учитель. "Как это просто и ясно, - подумал Пьер. - Какя мог не знать этого прежде... Вот он, Каратаев, вот разлился и исчез". Такое понимание жизни есть оптимистический пантеизм, философия, отождествляющая Бога с природой. Бог автора "Войны и мира" - это вся жизнь, все бытие. Такая философия определяет моральные оценки героев: цель и счастье человека - достигнуть круглости капли и разлиться, слиться со всеми, приобщиться ко всему и всем. Ближе всех к этому идеалу находится Платон Каратаев, недаром ему дано имя великого древнегреческого мудреца, стоявшего у истоков мировой философской мысли. Многие представители дворянско-аристократического света, особенно придворного круга, изображенные в романе, не способны на это. Главные же герои "Войны и мира приходят именно к этому, они преодолевают наполеоновский эгоизм, становящийся в описанное в романе время знаменем эпохи и окий эгоизм, становящийся в описанное в романе время знаменем эпохи и окончательно ставший им во время писания романа. Кстати, тогда же писал "Преступление и наказание" и Достоевский. Главные герои преодолевают сословную замкнутость и гордую единичность. Причем в центр романа Толстой ставит такие персонажи, движение которых по этому пути протекает особенно драматично и разительно. Это Андрей Болконский, Пьер и Наташа. Для них этот исполненный драматизма путь - дорога приобретений, обогащения их личности, глубоких душевных открытий и прозрений. Чуть дальше от центра романа стоят персонажи второго плана, которые на этом пути больше теряют. Это Николай Ростов, княжна Марья, Петя. Периферию же "Войны и мира" заполняют многочисленные фигуры, по тем или иным причинам не способные встать на этот путь. По такому же принципу изображены многочисленные женские персонажи "Войны и мира". Ответ на этот вопрос будет носить конкретный характер, т.е. надо просто знать и пересказать текст, содержание романа, искать здесь какую-то особенную идейную концепцию не приходится. Толстой создавал образы Наташи и Сони, княжны Марьи и "Бурьенки", красавицы Элен и старенькой Анны Павловны в эпоху 60-х годов, одновременно с романом Чернышевского "Что делать?", в котором наиболее полно и последовательно выражены идеи женской свободы и равноправия с мужчинами. Все это Толстой, естественно, отвергал, на женщину смотрел в патриархальном духе. Свои идеалы женской любви, семейного, родительского счастья он воплотил не только в характере и судьбе Наташи, наиболее ярко из всех персонажей (в том числе и мужских) выражающей его представление о "настоящей жизни", но и реальности, женившись в 1862 году на молоденькой Софье Андреевне Берс. И надо с сожалением признать, что "нас возвышающий обман" образа Наташи оказался гораздо симпатичней и приглядней "темы низких истин" семейной драмы Толстого. Несмотря ни на то, что Толстой целенаправленно воспитывал молодую жену в духе своих идеалов, тех самых, что так убеждают нас при чтении "Войны и мира", жена великого писателя, а затем подросшие многочисленные дети сделали последние тридцать лет жизни Толстого невыносимыми. А сколько раз он принимал решение уйти от них!.. Можно сказать, что "настоящая жизнь" с ее "причудливостью, неожиданностями, внезапными капризами и прихотями - то, что заключает в себя любая женская натура, - оказалась даже более "настоящей", чем предполагал Толстой. И неважно, о ком идет речь - о безропотно-кроткой княжне Марье или о дерзко- требовательной, победительно уверенной в своей силе Элен. Очень скоро после написания "Войны и мира" жизнь показала ее автору, что крайности женских характеров, так уверенно разведенные им по шкале нравственных оценок (Наташе- "отлично", княжне Марье - "посредственно", Элен -"неуд") в реальности могут сойтись в лице одного, самого близкого, самого любимого человека - жены, матери троих детей.