С тех пор как вечный судия
Мне дал всеведенье пророка,
В очах людей читаю я
Страницы злобы и порока,

- это страшное признание Лермонтова сделано в последний год его жизни. Как будто предчувствуя скорую гибель, поэт смотрит на пройденный путь. В его взгляде с новой силой воплощается глубокая скорбь, всегда сопутствовавшая Лермонтову. “Про­рок” - последняя капля в чаше его страданий. И если пушкин­ское последнее стихотворение “Я памятник себе воздвиг неруко­творный...” устремлено в будущее, то лермонтовский “Пророк” полон отчаянья, в нем нет надежды на признание потомков, нет уверенности в том, что годы труда не пропали даром. Осмеянный, презираемый пророк - вот лермонтовское продолжение и опро­вержение строк Пушкина:

Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей.

Скорбь и одиночество Лермонтова проходят на смену жизнеу­тверждающей, светлой поэзии Пушкина.

Судьба Лермонтова во многом определила настроение его поэ­зии. Николаевская эпоха наложила свой отпечаток на творчество поэта. Это усугублялось тяжелыми обстоятельствами жизни Лер­монтова, особенностями его натуры. Детство его было омрачено сложными отношениями в семье, что отразилось в стихах:

Ужасная судьба отца и сына
Жить розно и в разлуке умереть...

Лермонтов глубоко страдал от невозможности быть понятым:

Гляжу на будущность с боязнью,
Гляжу на прошлое с тоской
И, как преступник перед казнью,
Ищу кругом души родной...

Один из основных мотивов творчества Лермонтова - противо­поставление многогранной и духовно богатой личности поэта пусто­те светского общества. Эта тема нашла свое завершение в образе го­нимого пророка.

Лермонтов был одинок, и тема одиночества звучит почти в каж­дом его произведении. Это во многом объясняется личными качест­вами поэта. По свидетельствам современников, он был резким, зам­кнутым человеком. Однако главная причина трагического одиноче­ства Лермонтова заключается, видимо, в том, что он мало встречал в жизни людей, отвечавших его необычайно высоким нравствен­ным и интеллектуальным требованиям. Как преображается лири­ческий герой Лермонтова в стихотворении “Памяти А. И. Одоев­ского”, когда речь идет о близком, любимом друге!

Но он погиб далеко от друзей...
Мир сердцу твоему, мой милый Саша!
Покрытое землей чужих полей,
Пусть тихо спит оно, как дружба наша
В немом кладбище памяти моей!

Это стихотворение рождено чувством невосполнимой утраты. Но чаще одиночество, тоска поэта выливаются в гневное презрение к людям, чью неприязнь или равнодушие он всегда вопринимал очень болезненно:

И будут (я уверен в том)
О смерти больше веселиться,
Чем о рождении моем...

В стихотворениях “Монолог”, “I января 1841 г.” и во многих других Лермонтов шлет проклятия “светским цепям”, убивающим душу человека.

Сложный характер Лермонтова лишь обострял те противоре­чия, которые сложились между думающим, страстным поэтом и равнодушной, холодной светской толпой. Уже в его юношеских стихотворениях звучит возмущение жестокостью законов и уни­женным положением человека в Росских стихотворениях звучит возмущение жестокостью законов и уни­женным положением человека в России второй четверти XIX века:

...Там рано жизнь тяжка бывает для людей,
Там за утехами несется укоризна,
Там стонет человек от рабства и цепей!..
Друг! этот край... моя отчизна!

Ранняя разочарованность в политической ситуации, невозмож­ность применить свои силы на гражданском поприще в те годы, после поражения декабристов, - все это было истинной трагедией для Лермонтова. Он не раз открыто, бесстрашно выступал против сытых вельмож, полицейского надзора:

Прощай, немытая Россия,
Страна рабов, страна господ,
И вы, мундиры голубые,
И ты, им преданный народ.

Тяжелое положение в николаевской России Лермонтов пережи­вал, как личное горе. В стихотворениях “Дума”, “Смерть поэта”, “Родина” отразилась его боль, связанная с пассивностью молодого поколения, утратой истинных ценностей.

Скорбь и одиночество, вызванные общественными и личными причинами, наполняют все творчество Лермонтова. Стремлением поэта к истинному чувству и болью неразделенности проникнута его любовная лирика:

Страшись любви: она пройдет,
Она мечтой твой ум встревожит,
Тоска по ней тебя убьет,
Ничто воскреснуть не поможет.

Вся тяжесть одиночества и скорби поэта с огромной силой во­плотилась в произведениях о природе. Пейзаж здесь неотделим от переживаний поэта. Лермонтов то противопоставляет свой внутрен­ний мир цветению природы, то сравнивает собственную судьбу с пе­чальной историей одинокой сосны или гонимого ветром листка. Иногда автор пытается отыскать в природе спасение от преследую­щего его отчаянья:

Когда волнуется желтеющая нива
И свежий лес шумит при звуке ветерка,
И прячется в саду малиновая слива
Под тенью сладостной зеленого листка... -
...Тогда смиряется души моей тревога,
Тогда расходятся морщины на челе, -
И счастье я могу постигнуть на земле,
И в небесах я вижу Бога.

Величие и мудрое спокойствие природы становятся последней отрадой осмеянного пророка.

Чувство скорби не покидает Лермонтова, когда он обращается к теме назначения поэзии. Тяжкие сомнения, боль за певца, продаю­щего свое вдохновение, звучат в стихотворениях “Безумец я...” и “Поэт”:

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт,
Свое утратил назначенье,
На злато променяв ту власть, которой свет
Внимал в немом благоговенье?

На смену “сладостному союзу” поэтов, воспетому Пушкиным, приходит одиночество Лермонтова. Пушкинское гордое безразли­чие к мнению толпы сменяется порывом:

...Кто
Толпе мои расскажет думы?
Я - или Бог - или никто!

Но толпа не понимает и не признает своего гения. И тогда воз­никает “Пророк”, как крик отчаяния, как выбор, как решение судьбы. Противоборство между поэтом и окружающим миром, по­родившее скорбь и тоску творчества, приводит Лермонтова к трагической гибели.