Композиционная сложность романа неразрывна связана с
психологической сложностью образа главного героя.
Неоднозначность характера Печорина, противоречивость этого
образа выявлялась не только в исследовании самого его духовного
мира, но и в соотнесении героя с остальными персонажами. Именно
поэтому Лермонтов не сразу нашел композиционное решение
романа, согласно которому читатель постепенно приближается к
герою.
Композиция романа подчинена логике раскрытия образа главного
героя. В первой части мы видим Печорина глазами Максима
Максимыча. Этот человек искренне привязан к Печорину, но
духовно глубоко ему чужд. Их разделяет не только разница
социального положения и возраст. Они - люди принципиально
различных типов сознания и дети разных эпох. Для штабс -
капитана, старого кавказца, его молодой приятель - явление
чужеродное , странное и необъяснимое. Поэтому в рассказе Максим
Максимыча Печорин предстает как человек загадочный ,
таинственный.
Максим Максимыч неслучайно выбран первым рассказчиком. Его образ
- один из важнейших в романе , ибо этот человеческий тип очень
характерен для России первой половины минувшего века. В
условиях вечной войны формировался новый тип "русского
кавказца" - чаще всего это были люди, подобные Ермолову ,
превыше всего ставящие закон силы и власти , и их подчиненные
- добрые, искренние и нерассуждающие воины. Такой тип и
воплощен в образе Максима Максимыча.
Кавказ называли "теплой Сибирью", куда в действующую армию
ссылали неугодных - в частности и многих декабристов. На
Кавказ ехали и молодые люди в жажде побывать в "настоящем
деле" , туда стремились и как в экзотическую страну чудес, в
край свободы...
Эти черты Кавказа так или иначе сродни Печорину: в нем есть
нечто от черкеса (его безумная скачка на коне по горам без
дороги после первом свидания с Верой!); он естествен в кругу
княжны Лиговской. Единственный человек с кем у Печорина нет
ничего общего, это Максим Максимыч. Лапши разных поколений,
разных эпох и разных типов сознания, штабс- капитан и Печорин
абсолютно чужды друг другу. Потому и запомнился Максиму
Максимычу его давний подчиненный, что так и не смог он понять,
разгадать его. В рассказе Максима Максимыча Печорин предстает
романтическим героем, встреча с которым стала одним из ярчайших
событий в его жизни; тогда как для Печорина и сам
штабс-капитан, и история с Бэлой - лишь эпизод в ряду других.
Даже при случайной встрече, когда Максим Максимыч готов
кинуться ему в объятия, Печорину не о чем с ним говорить:
вспоминать Бэлу - болезненно, рассказать старому приятелю -
нечего... "Мне пора Максим Максимыч." Итак, из новеллы "Бэла"
(кстати, написанной позже других) мы узнаем о существовании
некоего Печорина - героя романтической истории с черкешенкой.
Зачем Печорину понадобилась Бэла; почему, едва добившись ее
любви, он скучает и томится; отчего бросился отбивать ее у
Казбича (ведь разлюбил!); что мучило его у постели умирающей
Бэлы и почему засмеялся когда добрейший Максим Максимыч
попытался его утешить? Все эти вопросы остаются без ответа; в
Печорине - "все тайна, поведение героя читатель волен объяснять
в меру собственного воображения. В главе "Максим Максимыч"
завеса тайны начинает приподниматься. Место рассказчика
занимает давешний слушатель штабс-капитана, путешествующий
офицер. И таинственному герою "кавказской новеллы" придаются
какие-то живые черты, его воздушный и загадочный образ начинает
обретать плоть и кровь. Странствующий офицер не просто
описывает Печорина он дает психологический портрет. Он -
человек того же поколения и близкого, вероятно, круга. Если
Максим Максимыч ужаснулся, услышав от Печорина о томящей его
скуке: "...жизнь моя становится пустее день ото дня...", то его
слушатель принял эти слова без ужаса как вполне естественные:
"Я отвечал, что много есть людей, говорящих то же самое; что
есть, вероятно, и такие, которые говорят правду..." И поэтому
для офицера-рассказчика Печорин гораздо ближе и понятнее; он
многое может объяснить в трое: и "разврат столичной жизни", и
"бури душевные", и "некоторую скрытность", и "нервическую
слабость". Так, загадочный, ни на кого не похожий Печорин
становится более или менее типичным человеком своего времени, в
его облике и поведении обнаруживаются общие закономерности.
И все же загадка не исчезает, "странности" остаются.
Повествователь отметит глаза Печорин "они не смеялись, когда
он смеялся!" В них рассказчик попытается угадать "признак - или
злого нрава, или глубокой посмеянной грусти"; и поразится их
блеску: "то был блеск, подобный блеску гладкой стали,
ослепительный, но холодный"; и поежится от "проницательного и
тяжелого" взгляда... Именно поэтому так рад путешественник,
заполучив записки Печорина: "Я схватил бумаги и поскорее унес
их, боясь, чтоб штабс-капитан не раскаялся." Написанное от лица
повествователя предисловие к "Журналу
Печорина" объясняет его интерес к этой личности. Он говорит о
бесконечной важности изучения "истории души человеческой", о
необходимости понять истинные причины побуждений, поступков,
всего характера человек "...и может быть, они найдут оправдания
поступкам, в которых до сих пор обвиняли..." Все это
предисловие подтверждает духовную близость повествователя и
кроя, их принадлежность к одному поколению и одному
человеческому типу: вспомните, например, рассуждения
рассказчика о "коварной неискренности истинного друга",
оборачивающейся "неизъяснимой ненавистью, сгорая, таясь под
личиной дружбы, ожидает только смерти или несчастия любимого
предмета, чтоб разразиться над его головою градом упреков,
советов, насмешек и сожалений". Как близки эти слова горьким
мыслям самого Печорина о нынешней дружбе, как объясняют они его
убеждение "я к дружбе не способен"!
Мнение рассказчика о Печорине выражено однозначно: "Мой ответ
- заглавие этой книги".