Друг мой, друг мой!
Я очень и очень болен...
С. Есенин
В статье "Интеллигенция и революция" А.Блок писал: "Великие художники русские погружались во мрак, но они же имели силы пребывать и таиться в этом мраке, ибо они верили в свет. Они знали свет. Каждый из них, как весь парод, выносивший их под сердцем, скрежетал зубами во мраке, отчаянье, часто злобе. Но они знали, что рано или поздно все будет по-новому, потому что жизнь прекрасна".
Блок говорил в данном случае о Пушкине, Гоголе, Достоевском, Толстом. Но в не меньшей степени эти слова приложимы к самому Блоку и к Есенину.
Вера в свет, в красоту жизни, в человека, в одушевляющий гуманистический пафос — главное в творчестве Есенина. В "Анне Снегиной", самом крупном произведении последних лет жизни, он писал:
Я думаю,
Как прекрасна
Земля
И на ней человек.
В жизни Есенина были периоды тяжелых потрясений, глубоких душевных кризисов, когда жизненные противоречия казались ему неразрешимыми. Он писал тогда о "черной жути", которая бродит по холмам и как бы охватывает своей тенью всю жизнь, "каменных руках", сдавливающих шею деревни, о голосе, превращающемся в предсмертный хрип. Но даже в самых мрачных стихах мечта о счастье не покидала поэта. За самой тяжелой строкой у него неизменно ощущалось нечто высокое и прекрасное. Это и создавало остроту трагических контрастов. Есенин никогда не превращал описание ужаса и грязи в их поэтизацию, никогда не любовался дурным, но всегда его мучительно переживал. "Красота тлена", "смертельное манит" — все эти расхожие модернистские штампы были глубоко чужды мировосприятию Есенина.
М. Горький рассказал о встрече с Есениным в 1922 году, когда тот переживал тяжелый кризис, а под его пером рождались, пожалуй, самые мрачные произведения "Москвы кабацкой". О впечатлении, которое произвел на него тогда поэт, Горький писал: "...Сергей Есенин не столько человек, сколько орган, созданный природой исключительно для поэзии, для выражения неисчерпаемой "печали полей", любви ко всему живому в мире и милосердия, которое — более всего иного — заслужено человеком". Милосердие, сочувствие и любовь ко всему живому, человечность, замеченные и подчеркнутые М. Горьким, ясно видны в стихах и поэмах всех периодов творческого пути Есенина. Они составляли суть, глубинную основу его поэзии.
Детство и юность Есенин провел в родном рязанском селе Константинове. Ему было 17 лет, когда он перебрался в Москву. Он воочию видел и нищету деревенской жизни, и непосильные тяготы сельского труда. О том, что Есенин хорошо осознавал кричащие социальные противоречия деревни, что он болел этой вековой болью русской крестьянской жизни, свидетельствуют такие стихи, как "Заглушила засуха засевки...", "Черная, потом пропахшая выть!.., "Край ты мой заброшенный...", и другие. Однако подобные вещи относительно редки в его ранно редки в его раннем творчестве. Пахота и жатва — основные, веками размеренные вехи крестьянского труда, но этих картин, по сути дела, в стихах Есенина нет. Чаще — сенокос, выпас лошадей в ночном и т. п. Но больше всего в его ранних стихах деревенских праздников и гуляний, картин сельского приволья. Свое понимание трагических коллизий жизни, свой гуманистический идеал Есенин раскрывал в ранних произведениях по преимуществу не путем прямого показа социальных контрастов, а иными способами.
Ранние стихи Есенина полны звуков, запахов, красок. Звенит девичий смех, раздается "белый перезвон" берез, вызванивают ивы, звенят удила, "со звонами" плачут глухари, заливаются бубенцы, слышится "дрем-ная песня" рыбаков, шумят тростники, играет то тальянка, то ливенка. Спас пахнет яблоками и медом, ели льют запах ладана. Кругом — мягкая зелень полей, алый свет зари, голубеет небесный песок, кадит черемуховый дым. У его героинь "красной рюшкою по белу сарафан на подоле", синие или украшенные шитьем платки, а герой — в белой свитке и алом кушаке. Полыхают зори, рощи кроют синим мраком, впрочем, мрак может быть и алым, на воде — желтые поводья месяца. Синее, голубое, алое, зеленое, рыжее, золотое — брызжет и переливается в стихах поэта. Простая крестьянская изба, родные приокские просторы обретают почти сказочную красочность:
Полыхают зори, курятся туманы,
Над резным окошком занавес багряный.
Вьются паутины с золотой повети.
Где-то мышь скребется в затворенной клети...
Любуясь особенностями деревенской жизни, картинами природы, Есенин стремится не просто донести до читателя свою радость от их видения, а передать, заразить его ощущением полноты и красоты жизни. Светлый и радостный колорит кажется преобладающим. Однако за бросающейся в глаза красочностью и многозвучностыо в его ранних стихах всегда ощущается нечто грустное и печальное. За радостным настроением, за чувством ликования и полного приятия земного бытия чуть сквозит, чуть брезжит, но обязательно присутствует некая тайна — тайна краткости, конечности человеческой жизни, хрупкости человеческого счастья.
В самых, казалось бы, радостных стихах где-то глубоко внутри таится боль. А это, в свою очередь, обостряет восприятие красоты жизни, высочайшей, непреходящей ценности человеческого счастья. У Есенина нередки картины разлук, панихид, похорон ("мимо окон тебя понесли хоронить", "звонки ветры панихидную поют", "похороним вместе молодость мою" и т. п.). Часто его героям судьба не дает возможности соединить свои жизни. Вариации подобных мотивов широки. Но во всех этих стихах даже самая смерть (например, в "Хороша была Танюша..,", "Зашумели над затоном тростники...", "Под венком лесной ромашки..." и других) выступает не как реальная кончина, гибель, а как поэтическая метафора несбывшихся желаний, сожалений о возможном, но утраченном или недоступном счастье; Есенин ишет то, что даст ему возможность "и в счастье ближнего поверить".