При мысли великой, что я человек,
Всегда возвышаюсь душою.
В. Жуковский

Первого января 1957 года в газете “Правда” был опубликован рассказ М. Шолохова “Судьба человека”, пронизанный от начала до конца светлым чувством веры в русского человека, который “сможет все вытерпеть, все преодолеть на своем пути, если к этому позовет его родина”.
Мне кажется, что, говоря о гуманистическом пафосе этого произведения, следует остановиться на его сюжетно-композиционном своеобразии. Перед нами типичный пример “рассказа в рассказе”, блистательно разработанный такими выдающимися новеллистами, как А. П. Чехов и И. А. Бунин.
В центре рассказа — судьба Андрея Соколова, пронесшего через все лишения и невзгоды высокое звание Человека.
К встрече с Соколовым Шолохов подготавливает читателя уже во вступлении, рисуя “недобрую пору бездорожья” на Дону в первую послевоенную весну. Во внешнем облике героя писатель подчеркивает “глаза, словно присыпанные пеплом, наполненные такой неизбывной тоской”, что становится ясно: человек хлебнул “горюшка по ноздри и выше”.
И вот этот человек в прожженном ватнике и залатанных штанах будет рассказывать случайному встречному о своей “нескладной” жизни.
Композиционно история Андрея Соколова распадается на три части: довоенная, военная и послевоенная. И в каждой из них пронзительно звучат две темы: гуманистическая и трагическая.
В первой части перед нами судьба мирного человека, отца, мужа, труженика. Примечательная деталь: Андрей Соколов 1900 года рождения, т. е. ровесник века. Вместе со своей страной прошел он все испытания: гражданская война, голод. Но постепенно жизнь его наладилась: женился, стал отцом, жили “не хуже людей”. Война ворвалась в эту счастливую жизнь “повесткой из военкомата”. Так входит в рассказ трагическая тема: прощание с семьей, слезы Ирины, ее возглас: “Не увидимся... мы с тобой... больше... на этом... свете”.
Во второй части гуманистическая и трагическая темы соседствуют, как бы оттеняя друг друга.
Вспомним сцену в церкви, где расположились на ночлег военнопленные. Людей загнали в православный храм, осквернив святое место расстрелом пятерых солдат. И здесь же, не колеблясь, совершает убийство Андрей. Во имя спасения юного офицера в экстремальной ситуации Соколов переступает через христианскую заповедь “Не убий!”. Причем Андрей ни на минуту не задумывается над тем, вмешиваться или остаться в стороне. Его психология, склад характера не позволили бездействовать: “Не дам я тебе, сучьему сыну, выдать своего командира!”.
А как ярко гуманизм русского солдата проявился в сцене у Миллера. Полуживой от голода человек оказался нравственно выше сытых фашистов, пораженных мужеством и стойкостью “русс Ивана”. “Захотелось мне им, проклятым, показать, что хотя я и с голода пропадаю, но давиться ихней подачкой не собираюсь, что у меня есть свое, русское достоинство и гордость”.
Мне кажется, что в военной части трагическая тема все-таки доминирует. Андрей бежит из плена, едет в Воронеж в надежде встретиться с семьей, но уз плена, едет в Воронеж в надежде встретиться с семьей, но узнает, что Ирина и дочери погибли. Через некоторое время находит на фронте сына, мечтает о простых человеческих радостях после войны, но 9 мая Анатолий погибает, рушатся надежды на то, что будет жить вместе с сыном, нянчить внучат: “Похоронил я в чужой немецкой земле последнюю свою радость и надежду..., и словно что-то во мне оборвалось”.
Казалось бы, человек, испытавший столько горя, имеет право жить для себя. Но так уж устроен Андрей Соколов, что он не может не отдавать себя другим, не думать о ближних. История с Ванюшей — наивысшее проявление его гуманизма.
Сцену “признания” Соколова невозможно читать без слез: “Закипела тут во мне горючая слеза, и сразу я решил: “Не бывать тому, чтобы нам порознь пропадать!”. И сразу на память приходит другая встреча. Ранняя весна. Курень Мелеховых в хуторе Татарском. Поседевший Григорий мучительно всматривается в Мишатку. И вот парадокс: “родная кровинка” не сразу узнает отца, а сирота Ванюшка ни минуты не сомневается в том, что этот сутулый и усталый шофер является его отцом. Не в этом ли кроются и высокая трагедия судьбы Григория Мелехова, и глубокий гуманизм рассказа “Судьба человека”.
История с Ванюшкой — это как бы окончательная черта и истории Андрея Соколова. Ведь если решение стать Ванюшке отцом означает спасение мальчика, то последующее действие показывает, что и Ванюшка спасает Андрея, дает ему смысл дальнейшей жизни.
Несколько месяцев тому назад, готовясь к экзаменам, я прочитала резкий и, на мой взгляд, несправедливый отзыв А. Солженицына о рассказе “Судьба человека”, и мне захотелось защитить любимого писателя. Да, Шолохов ничего не сказал о фильтрационных лагерях, куда отправляли бывших пленных, о подозрительном отношении к ним. Однако не будем забывать, что он первый написал о стойкости русского человека, который в аду фашистского плена оставался не только человеком, но и борцом. И этот писательский подвиг, на мой взгляд, не менее значителен, чем подвиг автора книги “Архипелаг ГУЛАГ”.