В поэме Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души» перед нами предстает авантюрист Чичиков, помещики Манилов и Собакевич, Ноздрев и Плюшкин, чиновники губернского города — все они страшны своей пошлостью. Герцен писал: «Можно было с ума сойти при виде этого зверинца из дворян и чиновников, которые слоняются в глубочайшем мраке, покупают и продают мертвые души крестьян. В самом названии поэмы было страшное для всего крепостнического строя обобщение и носило в себе, по словам Герцена, «что-то наводящее ужас».

«Темному царству» ноздревых, Плюшкиных и собакевичей Гоголь противопоставил свою любовь к России, веру в русского человека и восхищение им. Гоголь писал: «Русь! Русь! Вижу тебя из моего чудного, прекрасного далека, тебя вижу: бедно, разбросанно и неприютно в тебе... Но какая же непостижимая, тайная сила влечет к тебе?..» С необычайным патриотическим воодушевлением говорил Гоголь о безбрежных российских просторах, ее чарующей природе, песнях, живом, бойком уме русского человека, «замашистом» и метком русском слове.

Конфликт «Мертвых душ» Гоголя — в противоречии современной ему действительности: огромнейшей силе народа и его закабаленности. Автор обратился к самым актуальным проблемам того времени: состоянию помещичьего хозяйства, моральному облику поместного и чиновничьего дворянства, их взаимоотношениям с крестьянством, судьбе народа в России. Решая эти вопросы, Гоголь придал «Мертвым душам» идейно-политический смысл.

Гоголь выставил на свет нравственное гниение поместного дворянства, обнажил его неспособность к перспективному хозяйствованию. И мы, читая его произведение, понимаем, что мертвыми душами на самом деле являются такие крепостники, как Плюшкин и Манилов. За мертвыми душами дворянства Гоголь увидел живые души крестьянства. Бестолковые Митяев и Миняев, забитые Прошки и Пелагеи, не знающие, «где право, где лево», покорные, ленивые и развращенные Петрушки и Селифаны появляются от безграничной зависимости от узурпаторской власти помещиков, обрекающих крестьян на подневольный, изнуряющий труд и беспросветное невежество.

Но, несмотря на крепостнический деспотизм, лишения и невзгоды вопреки разлагающему нравственному влиянию господствующего класса, простой русский народ сохранил в себе величайшую силу духа. Это народ богатырского ума, щедрого сердца, необычайного дарования и непреодолимого влечения к воле. Прославляя трудовой народ, Гоголь придает своей антикрепостнической поэме оптимистическое звучание.

На протяжении всей поэмы утверждение простого народа как положительного ее героя органично соединяется с прославлением Родины, с этическими и гражданско-патриотическими суждениями, которые отражаются в лирических отступлениях автора. Гоголь говорит о «живом и бойком русском уме», страстно призывает читателей сохранить в себе настоящие человеческие чувства, высказывает мысли о роли писателя.

В поэме Гоголь изображает одновременно две Руси: поместно-оюрократическую и народную, показывая их враждебность. Пламенно-лирическоеотступление о бескрайней любви к Родине, о признании ее великого будущего: «Русь! Русь!» прерывается грубым окриком фельдъегеря: «Вот я тебя палашотступление о бескрайней любви к Родине, о признании ее великого будущего: «Русь! Русь!» прерывается грубым окриком фельдъегеря: «Вот я тебя палашом!..» — так встретилась прекрасная мечта Гоголя с окружающей его ужасной самодержавной действительностью. Поэма заканчивается гимном русскому народу, его могучим возможностям и великому будущему: «Эх, птица тройка, кто тебя выдумал?» Гимн русскому народу — это та положительная, гражданско-патриотическая идея, которая обусловила в «Мертвых душах» и сатирическое обличение правящего дворянства, и жизнеутверждающий оптимизм.

Гоголь с необычайной силой поэтического мастерства показал мизерность, убожество замкнутого эгоистического существования, очень рельефно нарисовал образы людей, погрязших в «тине мелочей», обыденной жизни, не желающих признавать ничего, кроме своего индивидуального, ничтожного и мертвого мира. Писатель охарактеризовал всю жестокость той силы, которой владеют «хозяева жизни», одновременного глубоко обнажая мнимость и эфемерность их величия, иллюзорность их представлений о жизни, о своем могуществе. Образы Гоголя раскрывают в широкой социальной перспективе «недвижное» застойное. Художественные обобщения писателя несут в себе конкретные черты определенного времени и ярко характеризуют тех людей, которые живут за чужой счет, за счет труда других социальных групп.

Те, кто живет за счет других, боятся потерять свое привилегированное положение, боятся жизненных перемен, не принимают новое, свежее — они настоящие мертвые души, путь к живой душе у них очень долог, и вряд ли они способны его пройти.