Я намеренно не называю его моим любимым произведением, потому что на чтение книг Достоевского сердце любого нормального человека отзывается болью и состраданием, а любить боль как-то не совсем естественно.
Но я хотел бы отметить другую особенность романа «Преступление и наказание», а именно то, что это философский, «идеологический» роман. В центре его два основных героя: человек и идея. О том, как они могут взаимодействовать, изменяться, влиять друг на друга, какой взрывоопасной может порой оказаться эта связь-смесь, я и прочитал у Ф.М. Достоевского.

Итак, человек. Раскольников Роман Родионович. Студент. Привлекательной наружности. Добр, отзывчив, чувствителен к чужому несчастью, чему имеется немало подтверждений в романе. Обладает острым, пытливым умом и сильным характером.

Идея. Я подчеркнуто говорю: «Идея», потому что имею в виду в данном случае не теорию Раскольникова о двух разрядах людей, рожденную в темной комнате, похожей на гроб. Я имею в виду идею, пришедшую к нему в результате осмысления действительности, уменьшить зло на земле, осчастливить человечество.

Потребность в этом, по мнению Родиона Романовича, назрела давно, а жизнь ее как бы подгоняет и торопит нашего героя. Он узнает историю Сони Мармеладовой: чистейшая душой восемнадцатилетняя девушка становится проституткой, чтобы прокормить мачеху и ее детей; Дуня, сестра Родиона, собирается «продать себя» в жены богатею Лужину, чтобы иметь средства, в том числе и на его, Родиона, учебу.

В такой ситуации надо что-то делать, что-то придумать, бездействие становиться для Раскольникова душевной подлостью. «Поплакали и привыкли. Ко всему-то подлец-человек привыкает!» — возмущается он позицией Мармеладова, плачущего о своей дочери, но в то же время находящего в себе силы принимать от нее деньги, добытые такой страшной ценой. Идея «мелких дел», конкретной посильной помощи уже не удовлетворяет нашего героя.

Но годится ли для этой роли сам Родион Романович, входит ли он сам в число тех избранных, о которых говорится в его теории. Проверкой должен стать поступок, который и покажет, «тварь ли он дрожащая» или «право имеет». А «право имеет» тот, кто может «переступить» через чужую кровь и совести своей при этом не «обеспокоить». И герой решается на преступление. Выбор жертвы диктует ему его человеколюбие: «из всех вшей — наибесполезнейшая», зловредная старуха-процентщица. Автор, как бы в поддержку героя, и внешность ей дает соответствующую, вызывающую какое-то брезгливое чувство. Но, скорее всего, это проверка, испытание для нас, читателей: пожалеем Алену Ивановну или «переступим» вместе с Раскольниковым.

И вот все уже продумано и решено. Топор занесен над головой злосчастной старухи и … «Результат» эксперимента Раскольникова таков: убита та, что была им приговорена; убита ее сестра Лизавета, что была из числа «униженных и оскобленных», то есть тех, для кого, по идее, и старался герой, о ком и болел душой; убита горем мать Раскольникова, узнавшая, что натворил ее Родя; умирает душевно и сам герой, оказавшийся неспособным вынести содеянное: «Разве я старушонку убил? Я себя убил…»

Как же так? Как же из гуманнейшей идеи — спасти человечество — вызрели такие плоды? Где произошло перерождение? Оно произошло там, в квартире старухи, где великий альтруист превращается в великого эгоиста, испугавшегося разоблачения и ушевно и сам герой, оказавшийся неспособным вынести содеянное: «Разве я старушонку убил? Я себя убил…»

Как же так? Как же из гуманнейшей идеи — спасти человечество — вызрели такие плоды? Где произошло перерождение? Оно произошло там, в квартире старухи, где великий альтруист превращается в великого эгоиста, испугавшегося разоблачения и убившего свидетеля.

Такова воля и ловушка автора, который показывает нам, что не любое действие — доблесть, иное действие может стать страшной виной, что максималист — «нетерпеливец», который по «наполеоновским» правилам хочет навязать жизни свое «хотение», уподобляется пьяному хозяину лошади из сна Раскольникова: «Хочу, чтоб беспременно вскачь пошла!..» Цель-то хороша, да средство, вспомните какое.
И это даже не нуждается в доказательствах. В доказательствах и определенном душевном усилии читателя нуждается другое — то, что роман «Преступление и наказание» о каждом из нас. И если нет у тебя в голове раскольниковской идеи, а в руках топора, это еще не значит, что не приходилось тебе переступать через другого человека, попирая его достоинство, пригвождая грубым словом или зачеркивая равнодушием. «У каждого из нас своя старуха, даже если не убивал ее. У каждого своя Лизавета, только она иначе называется». И поэтому все изменения в жизни начинать, по-моему, надо не с человечества, а с себя. Именно так я прочел роман «Преступление и наказание».