Л.Н. Толстой является
великим художником-реалистом. Из-под его пера вышла новая форма исторического романа: роман-эпопея. В этом
романе наряду с историческими событиями, он изображает быт помещичьей России и мир аристократического
общества. Здесь показаны представители различных слоев дворянства. Людьми передового, мыслящего дворянства
являются Андрей Болконский и Пьер Безухов, к которым писатель относится с большой симпатией.Впервые Толстой
знакомит нас с Андреем Болконским в салоне Анны Павловны Шерер, фрейлины императрицы, и описывает его
внешность. Писатель много внимания уделяет выражению скуки и недовольства на лице князя: у него был
"усталый скучный взгляд", часто "гримаса портит его красивое лицо". Андрей Болконский получил хорошее
образование и воспитание. Его отец - сподвижник Суворова, символ эпохи XVIII века. Именно отец научил князя
Болконского ценить в людях такие человеческие достоинства, как верность чести и долгу. Отправляя сына на войну
(имеется в виду война 1805-1807 гг.), старый князь говорит ему на прощание: "Помни одно, князь Андрей, коли
тебя убьют, мне, старику, больно будет, а коли узнаю, что повел не как сын Болконского, мне стыдно
будет".Андрей Болконский с презрением относится к светскому обществу, это презрение ему передалось от отца.
Людей, которые собираются в салоне А.П. Шерер, он называет "глупым обществом", так как его не
удовлетворяет эта праздная, пустая, никчемная жизнь. Не зря он говорит Пьеру Безухову: "Жизнь, которую я
здесь веду, эта жизнь не по мне". И еще: "Гостиные, балы, сплетни, тщеславие, ничтожество - вот
заколдованный круг, из которого я не могу выйти".Князь Андрей - богато одаренная натура. Он живет в эпоху
французской революции и Отечественной войны 1812 года. В такой обстановке князь Андрей ищет смысл жизни.
Сначала это мечты о "своем Тулоне", мечты о славе. Но ранение на Аустерлицком поле приводит героя к
разочарованию. Вообще история его жизни - это цепь разочарований героя: сначала в славе, затем в
общественно-политической деятельности, и, наконец, в любви.Далеко не случайно, что Андрею суждено умереть на
героическом взлете русской жизни, а Пьеру пережить его; далеко не случайно, что Наташа Ростова останется
для Андрея всего лишь невестой, а для Пьера будет женой.В разговоре с Пьером накануне Бородинского сражения
князь Андрей глубоко осознает народный характер этой войны. Князь Андрей говорит Пьеру о том, что успех
сражения "никогда не зависел и не будет зависеть ни от позиции, ни от вооружения, ни даже от числа; а уж
меньше всего от позиции". "А от чего же?" - спрашивает Пьер. И слышит в ответ: "От того чувства,
которое есть во мне, в нем, - он указал на Тимохина, - в каждом солдате".Однако стать такими, как они,
породниться душою с простыми солдатами Князю Андрею не суждено. В роковую минуту смертельного ранения князь
Андрей испытывает последний, страстный и мучительный порыв к жизни земной: "совершельный порыв к жизни земной: "совершенно новым завистливым
взглядом" он смотрит на "траву и полынь". И потом, уже на носилках он подумает: "Отчего мне так жалко
было расставаться с жизнью? Что-то было в этой жизни, чего я не понимал и не понимаю."Глубоко символично,
что под Аустерлицем князю открылось отрешенное от суеты мирской голубое, высокое небо, а под Бородиным -
близкая, но не дающаяся ему в руки земля, завистливый взгляд на нее. В умирающем князе Андрее небо и
земля, смерть и жизнь борются друг с другом. Эта борьба проявляется в двух формах любви: одна - земная,
любовь к Наташе; другая - идеальная любовь ко всем людям. И как только любовь ко всем людям проникает в
него, князь Андрей чувствует отрешенность от жизни, освобождение и удаление от нее. Любить всех – значит не
жить земной жизнью, значит умереть.Земля, к которой страстно потянулся князь Андрей, так и не далась в его
руки, уплыла, оставив в его душе чувство тревожного недоумения, неразгаданной тайны. Восторжествовало
величественное, отрешенное от мирских треволнений небо, а вслед за ним наступила смерть.Князь Андрей умер
не только от раны. Его смерть связана с особенностями характера и положения в мире людей. Его поманили,
позвали к себе, но ускользнули, оставшись недосягаемыми, те духовные ценности, которые сделал судьбоносным
1812 год.