"Мертвые души" - роман, названный поэмой. Постоянный житель всех хрестоматий по русской литературе. Произведение классики, которое сегодня так же злободневно и актуально, как и полтора века назад.

"Попробуйте детально вспомнить сюжет и финал "Дубровского", - заметил один из исследователей. - Это намного сложнее, чем забыть хотя бы одного помещика из "Мертвых душ". Действительно, в разработке персонажей поэмы Гоголь показал невиданное мастерство.

Манилов, Собакевич, Ноздрев, Коробочка, Плюшкин... Эти имена стали нарицательными. Подобное их перечисление выглядит как-то неестественно: разве можно ставить в один ряд таких разных персонажей? Попробуем дать краткую характеристику помещикам из "Мертвых душ".

Манилов - филантроп, прожектер, бездельник. Собакевич - мизантроп, кулак, выжига. Ноздрев - мошенник, картежник, расточитель. Коробочка - ханжа, тупица. Плюшкин - скряга, человеконенавистник, накопитель. Какие разные характеристики, не правда ли?

На мой взгляд, характеры помещиков описаны так, что составляют пары по противоположности: Манилов - Собакевич, Ноздрев - Плюшкин. Единственная помещица в поэме - Коробочка - выглядит как промежуточное звено между ними.

Было бы закономерным, если бы отрицательные черты одного характера уравновешивались положительными чертами другого. Но не так делает Гоголь: пустой филантропии Манилова противостоит явная мизантропия Собакевича, дикой расточительности Ноздрева - безумная страсть к накопительству Плюшкина. Каждый помещик - своего рода нравоучительная иллюстрация, "человек-страсть", то есть воплощение отдельно взятого отрицательного качества. В этом структурное сходство персонажей "Мертвых душ". Примерно так же строились образы комедии классицизма. Например, у Мольера: Тартюф - ханжа, Журден - глупый самолюбец и т. д.

Гоголь творил во времена, когда зарождался метод критического реализма, который стал логическим продолжением классицизма просветительского. Новый художественный метод давал возможность не только детально разрабатывать характеры героев, но и делать глубокие обобщения. Однако на материале "Мертвых душ" заметно, что Гоголь не был готов сделать далеко идущие социальные выводы, как это пытались доказать советские литературоведы. Его абстрактная "Русь", к которой Гоголь не устает обращаться, представляет собой не что иное как утопию, выдуманную самим писателем в далекой Италии. При этом, что особенно любопытно, образы помещиков составляют некую антиутопию, которая мало похожа на реальную картину российской жизни той эпохи. Помещики "Мертвых душ" - это экзотические творения писательского воображения, у них могли быть лишь весьма отдаленные прототипы. Здесь становится заметна разница между образами помещиков, заключающаяся в той мере вреда, которую каждый из них способен нанести обществу. Манилов и Собакевич сами по себе безвредны. Лишь множество маниловых и собакевичей способны принести сколько-нибудь заметный ущерб: первые - своей бесхозяйственностью, вторые - жадно-нибудь заметный ущерб: первые - своей бесхозяйственностью, вторые - жадностью. А вот Ноздрев и Плюшкин не такие. Они представляют собой активную разрушительную силу. Ужасающий пример Плюшкина, "прорехи на человечестве", может быть заразительным в обществе, где существует эксплуатация человека человеком и нет твердых моральных устоев. Ноздрев с его патологической страстью к игре во всех ее проявлениях еще более опасен: для него нет ничего святого, а его пример гораздо более заразителен, чем пример Плюшкина. Заметим, что в России 19 века увлечение азартными играми среди дворянства приводило к разорению богатейших имений...

Впрочем, все изложенное выше - лишь одна из возможных точек зрения на данную тему. Но не будем забывать, что Гоголь обращал большое внимание на дидактическое значение своей поэмы, хотя он вряд ли смог бы ответить на вопрос "Что общего у гоголевских помещиков и чем они не похожи друг на друга?"